инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 

 

Я не умру молодой


  "Так это же рядом с домом Мадонны!" - говорит таксист, когда я называю ему адрес. "А я и еду к Мадонне", - отвечаю я и потом всю дорогу молчу, завороженная важностью собственных слов. Мы проносимся мимо виллы Сильвестра Сталлоне - Casa Rocky, как гласит указатель, и подкатываем к безымянному дому поменьше. Похоже, все прекрасно знают, кто здесь живет: когда я нажимаю на кнопку у ворот, какой-то джип притормаживает и водитель весело кричит: "Передайте Мадонне привет!"
  Перед домом - залитый светом фонтан. Кто-то в черных джинсах и черной футболке открывает решетчатую дверь и говорит, что Мадонны нет, но она скоро придет. В гостиной я опускаюсь на софу. Даже удивительно, как просто все получилось. Ведь теперь знаменитости, тем более звезды такой величины, редко пускают журналистов в дом, предпочитая встречаться в
безликих гостиничных номерах, офисах или ресторанах.

Мадонна

  Начинаю потихоньку осматриваться. Интерьер дома - дизайном занимается младший брат Кристофер - красив и прост, обстановка дорогая, но без лишней показухи. Дверные проемы в виде арок отделаны кораллом, потолок обшит деревом. Из мебели - самое необходимое, все подобрано со вкусом. По большим диванам с кремовой обивкой рассыпаны объемные подушки, повсюду свечи. С лестницы кубарем скатывается щенок Пепито - белый бультерьер, игрун. Его совсем недавно подарили Мадонне на день рождения. Пепито тут же принимается меня обнюхивать и облизывать. Вообще, домов у Мадонны три, этот - самый маленький. А в Лос-Анджелесе - настоящий замок. Еще есть и квартира в Нью-Йорке.
  Наш разговор начинается с обсуждения нового диска - Bedtime Stories. "Вам правда нравится? - спрашивает она. - Может, хоть теперь кто-то напишет обо мне что-нибудь хорошее. Я все надеюсь, что всем наконец надоест меня критиковать и они найдут себе новую жертву. Я несу наказание за то, что у меня нет мужа, что у меня есть деньги и власть. Я говорю, что я "сексуальное создание". Но я ведь не отличаюсь от всех прочих, а просто говорю, что отличаюсь. Будь я мужчиной, все было бы гораздо проще. Никто же не станет болтать об интимной жизни того же Принца - о женщинах, с которыми он спал. Приходится относиться к этому мудрее, что ли..." Мое знакомство с Мадонной не совпадает с заранее продуманным сценарием. Разговор почти сразу переходит на щенка. "Я бы с удовольствием подарила его вам, - шутит она", - а то он сожрет все мои туфли".

  Мадонна, сидящая передо мной, не имеет ничего общего с хорошо знакомой зрителям суперзвездой. Соломенные волосы, зачесанные назад, на милом лице - совсем немного косметики, две неглубокие морщинки на лбу. На ней длинное черное платье с декольте, туфли на высоком каблуке, бледно-голубая повязка на щиколотке. Мадонна держится приветливо и непринужденно, громко и искренне смеется. Наконец мне удается повернуть разговор в нужное русло. "Мой последний диск - о любви, утраченной и безответной. Я и раньше пыталась говорить о том, как найти свое женское "я". А меня поняли так, что я зову заниматься сексом со всеми подряд: вперед, дескать, и с песнями, и под моими знаменами!" Мадонна соглашается, что в каких-то текстах песен новой пластинки, особенно в "Human Nature", она защищается от нападок в свой адрес: "Это мое программное заявление. Моя смелость - песен последних лет и книги "Секс" - была наказана самым невероятным образом. На этом диске - мой ответ, я говорю про то, что наболело. Защищаюсь, это точно! Но защищаюсь не без сарказма, не без издевки. Я ни о чем не жалею. Просить прощения мне просто не за что". Накануне вечером Мадонна ходила с подругой в кино - запросто, без всякой охраны. Смотрели Color of Night ("Цвет ночи") с Брюсом Виллисом и Джейн Марч: "Она так мила. Там, доложу вам, больше и смотреть-то не на что". Зато на Мадонну народ еще в фойе смотрел во все глаза: быть того не может, чтобы это была она. Я спрашиваю, трудно ли не отрываться от реальности, ведь жизнь у нее, должно быть сплошная фантастика. "Какая там фантастика... Иногда хочется просто делать то, что приходит в голову, выйти из дома, когда вздумается. Я стараюсь не обращать внимания, когда у подъезда моей нью-йоркской квартиры ждет толпа человек в пятьдесят. Я иду гулять, и если они идут следом, что ж, пусть идут. Я не стану обрекать себя на затворничество". А не опасно? "Об этом я не думаю. Я иду и все. Я не хочу осторожничать, отрезая себя от внешнего мира. Я бываю в клубах, бегаю в парке, катаюсь на велосипеде, выбираюсь с друзьями в город, и всегда меня спрашивают: "Как это ты не боишься? Где твой телохранитель?" Но я просто не могу существовать иначе, никогда не смогла бы. У меня есть ангел-хранитель или защитник какой-то. Когда кто-нибудь вроде Эдди Мерфи является в ночной клуб, а с ним человек двадцать охраны, это похоже на карнавальный разъезд по городу. Работа на публику. К личной безопасности не имеет отношения. Если признать, что твоя известность - это еще одна реальность, мир, существующий параллельно с твоим собственным, то с этим можно жить. Я знаю, что он есть, и мне никуда от него не деться, как от этой вот псинки - вожу повсюду с собой".
  Немного задумавшись, Мадонна вдруг говорит: "Я опять и опять прихожу к выводу, что мне нужно самой быть режиссером фильмов, где я снимаюсь. Иначе такое чувство, что меня постоянно оставляют в дураках". В тот момент, когда феминизм ставил женщину перед дилеммой: либо удовольствия, либо карьера, Мадонна заявила, что можно иметь все: власть, секс, шарм и деньги. И тем не менее женщины, по словам Мадонны, стали ее самыми рьяными критиками. По ходу нашего общения Мадонна начинает казаться мне одинокой и грустной женщиной. Ее романы привлекают пристальное внимание. Когда они заканчиваются, пресса и телевидение реагируют с нескрываемым удовольствием. "Когда мы разошлись с Шоном (Пенном), у него начался роман с Робин Райт и тут же пошли дети. Я только и читала, какой она милый, чудный человек и что с ней он выглядит куда счастливее. Вы же понимаете, наконец-то он нашел себе достойную женщину, а не воплощение порока. Когда мы расстались с Уорреном (Битти), он стал встречаться с другой, появились дети - и опять то же самое. Ну что делать?" Спрашиваю: "А вам не кажется, что вы идеализируете романтическую любовь?" Мадонна смеется: "Ну конечно же! Конечно!" "И вам когда-нибудь удастся найти то, что ищете?'' Наступает долгое молчание. "Наверное, я никогда не встречу человека, который сочетал бы в себе все. Да, такого я не найду, а так хочется, чтобы он был близок к идеалу! Но ничего - друзья восполнят недостающее". Наша беседа все больше становится классическим женским диалогом. "Нам ведь так нужно, - говорю я, - чтобы нас кто-то ждал дома..." "Или хотя бы был дома, когда я звоню", - добавляет Мадонна. "Но нам еще нужно, чтобы нас понимали, если мы заняты и не звоним неделями". "Именно, - соглашается она. - Это как раз то, на что особенно трудно рассчитывать. Вот у меня безумный график, я вечно должна быть сразу в нескольких местах, и мне нужен кто-то, у кого жизнь размереннее моей. Трудно найти компромисс... Романтика погони, победы, обретения недостижимого - вот что гораздо привлекательнее, пленительнее, чем по-настоящему хороший, добрый человек, который скажет: "Я буду любить тебя до конца жизни". Тут я, скорее, удивлюсь и скажу ему: "Что это с тобой?" Я спрашиваю Мадонну, трудно ли понять, кто ей друг, а кто враг. "Со временем разбираешь. Я знакомлюсь с массой людей, часто у нас оказывается много общего, нам здорово вместе и все такое, но потом я вдруг понимаю, что на самом деле они мне не друзья. Это как в любви: нужно время, чтобы понять. Наверное, какой-то минимум честности и уважения - вот основа. Никогда не знаешь, не побежит ли новый знакомый рассказывать сплетни обо мне в очередную газету. Поэтому я всегда насторожена, всегда выжидаю. И все равно меня иногда обманывают. Но это не значит, что у меня нет друзей".

  Я предлагаю Мадонне игру под названием "Факт": информацию, выловленную мной в прессе, или просто сплетню она комментирует одним словом, не утруждая себя ни пояснениями, ни оправданиями. "То есть мне нужно сказать, правда это или нет? Ладно, идет".
- У вас роман с вашим соседом Сталлоне.
- Неправда.
- У вас роман с манекенщицей Дженни Шимацу.
- Неправда.
- Вы домогались Хью Гранта, а он вас отверг.
- Неправда.
- У вас положительная реакция на ВИЧ.
- Неправда.
- У вас три года не было мужчины.
- Ложь.
- Вы вот-вот купите баскетбольную команду.
- Неправда.
- Вы встречались с Джоном Кеннеди-младшим, пока этому не положила конец Джеки Онассис.
- Неправда.
- Когда еще не были знаменитостью, вы спали с Миком Джаггером, будучи без ума от его таланта.
- Неправда.
- Вы помещали объявления в газетах, желая усыновить ребенка.
- Неправда.
- Вы сделали несколько абортов.
- Правда.
- У вас грудь накачана силиконом.
- Неправда.
  Потом Мадонна добавляет, что все-таки хочет ребенка. Говорит, что уже слышит, как тикают биологические часы. "Да-да, правда. Я немного старею, и мне тревожно". "Как вы думаете воспитывать ребенка?" "Теоретически я могу, наверное, воспитать ребенка нормальным, если у меня самой будет нормальная жизнь". Мне любопытно узнать, как с этим могут сочетаться ее связи с женщинами, и в ответ я слышу: "У меня есть очень хорошие подруги, которые, так уж получилось, лесбиянки, и публика автоматически полагает, что я с ними сплю. Ну а если и так? Какое это, вообще, имеет значение? Я не лесбиянка, но считаю, что оправдываться унизительно. Я не хочу сказать, что я никогда не была в постели с женщиной, но... я люблю мужчин!" Я спрашиваю, не жалеет ли она, что так много о себе рассказывала и выставляла напоказ свою личную жизнь. Мадонна отвечает: "То, что Принц скромничает, а Майкл Джексон прячется от правды, говорит о них больше, чем все, что рассказываю о себе я. Можно беседовать со мной часами, прочитать все интервью, но у вас не возникнет чувства, что вы меня так уж хорошо знаете. Если я на публике снимала с себя одежду, это еще не значит, что я выворачивала наизнанку душу". Мадонне было двадцать пять, когда появилась ее первая пластинка. Важно понимать, считает она, что Принц, например, заключил контракт с Wamer Bros., когда ему не было и двадцати, Майкл Джексон видел себя на телеэкране еще ребенком. У нее же было целых двадцать пять лет, чтобы вырасти в нормальной обстановке, не на публике. Этим они различаются. ''Я была на их фоне неуклюжей деревенской девкой. Когда мне хочется есть, я ем. Когда хочу пить, я пью. Когда мне хочется что-то сказать, я говорю. А у них все это с ужимками, уж так они тщательно выбирают, что съесть да что сказать. Один раз я обедала с Принцем, и он только чай и пил, отпивал глоточками, этак очень изысканно. Я уплетаю за обе щеки, спрашиваю: "Вы что, не собираетесь есть?" Тут Мадонна изображает томную мину и шепчет томное "нет". Сейчас у средств массовой информации всегда найдется способ, а главное, желание влезть куда угодно. Я спрашиваю у Мадонны: пожелай она сейчас убежать от своей славы, удалось бы ей? "Не-а! Не удалось бы", - смеется она и объясняет, что если бы она захотела, как принцесса Диана, "уйти со сцены", то ставки на услуги фоторепортеров подскочили бы до астрономических цифр: ее бы выслеживали повсюду, как выслеживают Диану. ''Ей тоже не удастся распрощаться с такой жизнью, сочувствует Мадонна. - Бедняжка. Оставили бы ее все - в покое! Да ей нужно просто уехать из Англии". "Но у нее же дети", - пытаюсь я возразить. "Детей надо забрать с собой". - "Она не может". - "Не может забрать детей?" - "Они наследники трона". - "Ох! Я забыла. Ну и попала она в переплет. Я ей не завидую". Мадонна умолкает и опять смеется: "Я ведь ее даже не знаю, а сижу тут и разглагольствую..." Есть теория, говорю я, что образы знаменитых женщин вызывают всеобщую любовь, только если на них лежит печать страданий - Диана, Джеки Онассис, Мерилин Монро. Мадонна не хочет, чтобы ее причисляли к сонму мучениц: "Ни за что! Я не сирота, меня никто не изнасиловал в детстве, я не позволяю на себе ездить, не пью до беспамятства и ничем не обязана никакому мужчине. Я могла бы, распахнув душу, назвать миллион причин, чтобы меня пожалели, у меня ведь была нелегкая жизнь. Но я живу!"
  Нередко обсуждают будущую смерть Мадонны. Полагают, что она умрет молодой, но она говорит, что это напрасные надежды. Она планирует дожить до старости и готова к тому, что ее слава померкнет. "Я думаю, какие перемены важны для человека? Перемены в системе ценностей. Я знаю, что такое невероятная слава. Я знаю, что значит быть на вершине. Есть в этом и немало чудесного, и много ужасного, и я знаю, что мне второй раз не оказаться в том времени и месте - моя слава примет другой вид, другую форму. Я надеюсь только, что буду счастлива в своей личной жизни, что со мной будут мои друзья, дети и человек, в которого я влюблена. Это самое главное. Если мои диски будут покупать - хорошо. А нет - тоже не конец света. Надеюсь, что у меня будет трое детей и именно они займут все мои мысли, а не то, покажут ли меня на MTV". "Вы сделаете подтяжку, когда придет время?" - спрашиваю я. "Я думаю об этом и все не могу решить, потому что терпеть не могу наркоз - боюсь. Есть же какая-то вероятность, пусть один шанс на миллион, что не проснешься. Потом еще одно соображение: какая я есть, такая есть, нравится это кому-то или нет. Посмотрите на Джека Николсона, на всех этих кинозвезд. Им можно и животик, и морщины на лице - и это прекрасно! А где Джессика Ланж или Мерил Стрип, красавицы и великие актрисы, которым никто не дает роли? Все это непросто!" В фильме "В постели с Мадонной" есть красноречивый эпизод - о природе славы, одно из самых глубоких откровений - когда ее отец с мачехой приходят в гримерную после представления. Сначала зритель видит, как Мадонна говорит с отцом по телефону, и он спрашивает, на какие вечера она может достать ему билеты, явно забыв, что она может все, что заблагорассудится, потому что это ее представление. Когда они встречаются в гримерной, возникает всем знакомая картина: родители думают, что их девочке все еще лет двенадцать и что ее нужно отчитать за демонстрацию панталонов на публике. Но когда посмотришь фильм еще раз, то, помимо преувеличенного и деланного негодования, заметишь еще кое-что: родители выглядят так, будто вот-вот попросят у нее автограф. "Совершенно верно! - соглашается Мадонна. - Ты для них уже совсем другое существо, от которого они приходят в священный ужас". Такого, впрочем, отец ей никогда не говорил. Спустя несколько месяцев после того, как песня "I'll Remember" вышла в Америке на первое место, он позвонил ей и, так и не вспомнив названия песни, сказал, что видел клип по телевизору и находит, что она в нем прекрасно выглядит. "Пап, он уже полгода как вышел! - воскликнула дочь. - Ты что первый раз его видел?" "Ну, слушай, мы мало смотрим телевизор", - отвечал отец. И Мадонна решила, что "бороться" с ним бесполезно, поняла наконец, что по головке ее никто не погладит, как ей всегда хотелось, и что, может быть, ей это уже и не нужно. "Я раньше злилась, а теперь принимаю все как есть. Так завидую другим, у кого родители не такие примитивные, что ли, следят за успехами своих детей, понимают их. Но ведь не бывает, чтобы у тебя было все, что нужно".

  Одна из самых красивых песен на диске Bedtime Stories - "Inside of Me", пронзительная баллада о том, как примиряешься с утраченной любовью и потом привыкаешь жить, храня нежные - воспоминания о ней. Оказалось - это о матери. Ее ранняя смерть все еще не дает покоя душе, и Мадонна много говорит об этом с братьями и сестрами, с отцом, когда удается застать его одного. Смертью матери она объясняет многие проблемы в роду Чикконе. Когда мать умерла, об этом никто не говорил: отец был раздавлен горем, детям велели быть сильными и не плакать. "Это не значит, что мы не плакали, но мы не понимали, почему плачем. Мы были в полном смятении и все ждали, когда вернется мама. Потом, три года спустя, отец просто женился на нашей экономке и сказал нам, чтобы мы звали ее мамой, потому что она наша новая мать. Это вызвало еще большее смятение, потому что было непонятно, куда девалась прежняя. Каждый боролся со своим горем как умел - кто-то стремился к незаурядному успеху в жизни, кто-то, наоборот, опускал руки. Это все был маниакальный психоз - так мы боролись со своей болью, с тем, что было на душе". Когда она перебралась в Нью-Йорк, то пять лет вообще не вспоминала о родных. Потом стала больше понимать и начала звонить отцу. "Но даже сейчас ему трудно принять, что моя - теперешняя слава - результат тех пяти лет. Он не может спокойно возвращаться к тому периоду своей жизни. Ему легче не возвращаться. Как только я чувствую, что ему это мучительно, прекращаю разговор. Я рано столкнулась со смертью, познала чувство утраты. Меня не воспитывала мать. Мачеху я так и не признала, продолжая относиться к ней как к экономке. В общем, росла исключительно под отцовским влиянием. Во многих отношениях во мне больше того, что принято считать мужской позицией. Никто не говорил мне, что мне придется выходить замуж и рожать детей, меня не учили готовить, поэтому я, наверное, меньше гожусь на роль хранительницы домашнего очага, чем другие женщины. Но я такая, какая есть".

Журнал - "Cosmopolitan" - январь, 1995 г.
Шерил Гэрат

 

 
 
 
  карта сайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©