инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 

 

Одиннадцатое слово королевы

 

НА СВОЕМ НОВОМ АЛЬБОМЕ «HARD CANDY» МАДОННА РАСПРОБОВАЛА ВКУС МОЛОДОЙ ПРОДЮСЕРСКОЙ ШКОЛЫ В ЛИЦЕ ФАРЕЛА, ДЖАСТИНА И ТИМБАЛАНДА

Главная действующая поп-музыкальная икона отметит в текущем году пятидесятилетие. Дата, о которой Мадонна Луиза Чикконе Ритчи (Madonna Louise Ciccone Ritchie) могла бы и не вспомнить: ее образ жизни, ее действия, интересы и род занятий далеки от обычных для пятидесятилетних. Даже поп-звезды, пройдя две трети пути, превращаются в степенных граждан с несколькими сборниками «Greatest Hits», которым мысли о банковском счете приходят в голову чаще, чем мысли о сексе. Оформившая в стиле недорогого порно свой одиннадцатый альбом Мадонна с этими проблемами мало знакома. Ее задача - остановить время. Поймать за ускользающий хвост секрет вечной молодости, переломить ход истории, победить генетику, морщины, апатию и целлюлит.

 

Мадонна

Книга рекордов Гиннеса называет Мадонну «самой успешной артисткой современности», что, кажется, святая правда при мировых продажах свыше двухсот миллионов альбомов. Зал Славы рок-н-ролла ждал ее и дождался ушедшим мартом: минуло 25 лет с тех пор, как первая запись Мадонны вышла в свет усилиями компании Sire Records, подразделения Warner Bros. Мейджора, с которым Мадонна прощается: ее одиннадцатый альбом — последний в рамках контракта с Warner. Компиляция лучших песен запланирована на конец 2008 - начало 2009 года. В дальнейшем Мадонна уже не свободна: десятилетний контракт стоимостью $120 млн. связывает ее с Live Nation, калифорнийской компанией - владельцем, организатором, менеджером, промоутером тысяч музыкальных, театральных, спортивных событий в десятках стран мира. Специально созданное подразделение Artist Nation недавно заключило также многолетние контракты с Jay-Z и U2. Как этим звездам, так и Мадонне Artist Nation будет предоставлять полный  комплекс услуг: выпуск и продвижение альбомов, организацию концертных турне, изготовление и распространение промо-продукции, поддержку веб-сайта и работу с фэн-клубом, развитие связанных с музыкой телевизионных, DVD - и кинопроектов, а также подготовку спонсорских соглашений.

 

Мадонна прощается с Warner Bros., по привычке завоевывая вершины чартов и зарабатывая для компании финальный миллион. Первый сингл с «Hard Candy», дуэт с Джастином Тимберлейком (Justin Timberlake) «4 Minutes» успел возглавить хит-парады Австралии, Великобритании, Германии и десятка, менее важных с точки зрения продаж стран. В американском The Billboard Hot 100 «4 Minutes» добрался до третьего места и стал 37-м синглом певицы в главном песенном чарте США. Это - первая песня Мадонны в ТОП-1О после «Hung Up» 2005 года и лучшее место за восемь лет (в 2000 году сингл «Music» четыре недели держался на первом месте в The Billboard Hot 100). Нет ничего удивительного в том, что Мадонна перегнала Элвиса (Elvis Presley) в чисто американском соревновании «у кого больше синглов в первой десятке»: звезда рок-н-ролла довольствуется лишь цифрой 36.

Элвису все же было ощутимо проще: слабая конкуренция, возможность петь в свое удовольствие, статус легенды, подкрепленный пришедшей вовремя смертью. Королю рок-н-ролла не требуется постоянных реинкарнаций, и к какой-нибудь очередной годовщине посмертный сингл может нет-нет, да и нагнать выскочку - Мадонну. Она же вынуждена регулярно убивать в себе Элвиса, старательно меняться, изобретая что-нибудь новое. Или вспоминая хорошо забытое старое: раздеваться. Еще певица вспомнила о рудиментарном диско давно минувших лет, но это не помешало ей распрощаться с Warner Bros, вполне проходной пластинкой.

Первый бездушный альбом Мадонны, отметили особенно разочарованные критики. Мадонна, несомненно, старалась шагнуть вперед без ретротоптания на месте. Но ведущие хип-хоп-творцы десятилетия оказались не в силах сделать ей головокружительный подарок к грядущему юбилею. Достойный, уверенный, не более. Много лет среди продюсеров Мадонны доминировали европейцы  -  британские подданные Уильям Орбит (William Orbit). Марк Стент (Mark Stent) и Скотт Пирс (Scott Pierce), француз Мирваис (Mirwais). Теперь певица, давно осевшая в Европе, записала почти исключительно американский альбом. На нем не надо ставить клеймо и рисовать флаги, как на саундтреке начала 2000-х: его R&B-природа   говорит   сама   за себя. У руля — обычные подозреваемые: Тимоти Мосли (Timothy Mosley), Джастин Тимберлейк и Фарел Уильямс (Pharell Williams). Неудивительно, что они, наконец, собрались вместе - очень важные персоны современ­ной кассовой культуры и королева поп-музыки. Только странно, что образ великой и могучей Мадонны не произвел на самоуверенную молодежь такого же впечатления, как на, допустим, Орбита или Пирса. Те благоговели, а эти не испугались и, что печальнее, себя не превзошли. Посему Мадонна зазвучала, как спродюсированные Neptunes и Тимбаландом Нелли (Nelly Furtado), Гвен (Gwen Stefani), Кайли (Kylie Minogue) и Бритни (Britney Spears). А также бессчетные остальные. Мадонна, которую можно променять на любую другую? Мадонна, как кто-то до нее? Это ошибка молодого поколения продюсеров, возможно, исчерпавшего себя, а может, просто утомленного. Ошибка не безнадежная, но исправлять ее уже не им. А Мадонна? Да что Мадонна. У этой почти пятидесятилетней женщины все впереди.

В интервью Стиву Хохману (Steve Hochman) Мадонна рассказала об истории создания каждой из песен альбома «Hard Candy», необычном для себя подходе к студийной работе,   американских   горках   и   смысле искусства.

У тебя получился веселый, радостный альбом. Делать его было так же весело? Судя по всему, ты по-настоящему оторвалась.

Да. Можно сказать, что он неписался за какой-то один длительный период времени. Все делалось по кусочкам, потому что те, с кем я работала, - Фарел Уильямс, Джастин Тимберлейк и Тимбаланд - все очень занятые люди. Они сотрудничают с разными артистами, ездят в туры, снимаются в кино и еще много всего делают, поэтому планировать работу с ними было очень тяжело. Вышло так, что этот альбом я записывала как бы порциями по две недели: две недели работаем, потом пару недель ждем, потом опять две недели пишем, пару недель ждем и так далее. Вот и получилось, что времени на него ушло гораздо больше, чем у меня обычно занимает запись альбома - просто потому, что было так много перерывов.

Учитывая то количество проектов, в которых ты сейчас задействована, думаю, что и с тобой синхронизироваться было нелегко.

Наверное, и мой плотный график сыграл какую-то роль, но, конечно, с моей точки зрения, это мне было тяжело работать с ними, а не им со мной (смеется). Нам всем было трудно подстроить графики друг под друга, это была самая большая проблема. Когда мы все наконец-то собрались в  студии и начал сочинять музыку, все оказалось очень даже просто.

У тебя сейчас столько всего происходит: ты снимаешься в кино, записала этот альбом, участвуешь в других проектах. Можно ли сказать, что музыка - это до сих пор главная часть твоего творчества, его основа?

Вообще творчески самовыражаться я начала в танце, а он напрямую, неразрывно связан с музыкой. Поэтому для меня то, что я начала петь, писать песни и выступать с ними на сцене, стало естественным продолжением танца. И даже когда я участвую в кинопроектах, я рассматриваю их, прежде всего в музыкальном ключе. Работая над сценарием, я всегда стараюсь представить себе, какая музыка звучит в той или иной сцене. Поэтому мне кажется, что музыка - это неотъемлемая часть того, что я делаю в любом виде искусства.

То есть ты не представляешь себе, что какое-то время ты могла бы не заниматься музыкой?

Не представляю. У меня всегда будет желание писать музыку. Мне кажется, что она способна   сказать  людям   то, что нельзя передать любым другим способом. К тому же, на мой взгляд, это самый доступный вид искусства. Поэтому да, можно сказать, что музыка - это моя первая любовь (смеется).

Каждый из твоих альбомов последнего времени проявлял новую грань твоего творчества, очерчивал новую территорию, на которую ты заходишь. Начиная работу над этим альбомом, ты уже знала, в каком направлении хочешь двигаться?


К решению сотрудничать с Фарелом, Джастином и Тимбаландом меня подтолкнуло, прежде всего, то, что я обожаю их музыку. После записи альбома «Confessions on a Dance floor» я долго размышляла о том, куда двигаться дальше, какую музыку писать. И тут я задала себе вопрос: чья музыка сегодня мне больше всего нравится? Кого я слушаю? Чьи   альбомы   покупаю?  Что вызывает у меня интерес? Так возникли эти три имени, и я подумала: а почему бы мне не поработать с этими людьми?

Что понадобилось сделать, чтобы оказаться с ними в одной студии и приступить к работе?

Ну что - я взяла телефонный справочник и нашла их фамилии (смеется). Нет, конечно же - это тот этап, где начинается работа менеджеров. Они звонят менеджерам другого артиста... Вообще-то Джастин и Тимбаланд сами ко мне обратились, и Фарел, помоему, тоже... но поначалу они говорили, что вот мы очень хотели бы записать с тобой одну песню. A я подумала: почему только одну? Давайте сделаем вместе целый альбом.

С какого трека началась работа над альбомом?

Первой песней, которую мы записали   с   Фарелом,   была «Candy Shop».  А первым  совместным треком с Джастином и Тимбаландом был «Miles Away».

Ты сразу поняла, что именно так хочешь работать над этой пластинкой?

Да. Для меня это непривычный подход, ведь раньше я никогда не работала с продюсерами и авторами, которые одновременно являются известными исполнителями. Например, такими как Фарел: он записывает свои альбомы, ездит в туры - он сам певец. То же самое можно сказать о Джастине и Тимбаланде. Каждый из них совмещал работу со мной и выступления в рамках тура. Работа в студии с другими исполнителями имеет свои особенности. Раньше я всегда была единственной звездой в студии, по отношению к которой продюсер был в определенной мере в подчиненном положении. Поэтому мне пришлось приспособиться к тому, что у нас несколько первых лиц, и нужно как-то делить гегемонию. Это было забавно, и иногда возникали эксцессы, но было интересно, потому что каждый был склонен отстаивать свое мнение. И после того, как приспосабливаешься к такой атмосфере, все идет хорошо.

Так расскажи, кто из вас был самой капризной звездой?

Нет, этого я рассказывать не буду (смеется). Думаю, что это звание было переходящим.

До начала записи у тебя уже была концепция звучания альбома?

Я просто хотела написать песни, которые люди будут не в состоянии выбросить из головы, и надеюсь, что у меня это получилось.

Есть ли какая-то одна песня, которую можно назвать центральной, вокруг которой выстроен весь альбом?

Пожалуй, это первый сингл, «4 Minutes», - это как бы ось, вокруг которой вращается весь остальной альбом. В этой песне есть призыв, есть настойчивость. В ней есть ощущение серьезности, но в то же время ее музыка наполнена радостью и легкостью. Мне кажется, именно этими чувствами проникнут весь альбом.

Давай поговорим об этой песне. Ты сказала, что в ней есть настойчивость, призыв к действию. То есть ты хочешь сказать, что в сегодняшнем мире нужно срочно что-то менять?

Да,  куда ни  посмотри, будь то Ближний Восток, президентские выборы в США или вопросы экологии - всюду так много неразберихи и несправедливости. И все это говорит о том, что нам нужно проснуться и начать что-то менять. Здесь неизбежен вопрос, кто ты - часть проблемы или часть ее решения? И еще я считаю, что людей нужно приободрять. В их жизни должно быть место для радости. Нельзя позволить отрицательной   информации парализовать нас. У человека должно быть ощущение надежды. Мне кажется, что песня «4 Minutes» возникла из этой идеи.  Можно ли с помощью песни спасти мир, заставить людей задуматься? Я думаю, и да, и нет.

Ты можешь вспомнить песни из прошлого, которые вдохновляли тебя на подобные мысли?

«Imagine» Джона Леннона (John Lennon). Музыка этой песни прекрасна, но ее текст - гениален. Он неподвластен времени, и в год свого написания производил то же впечатление на слушателя, что и сегодня.

Давай поговорим о каждом из треков с твоей новой пластинки и начнем с «Candy Shop». Ты поставила его на первое место в альбоме, потому что он задает правильный тон пластинке?

Я   бы   сказала,   что   «Candy Shop» («Кондитерская лавка») - одна из моих любимых песен, и она олицетворяет то настроение, в котором я находилась, работая над этим альбомом: мне просто хотелось веселиться, играть словам и, танцевать и ни о чем не думать. Я поставила ее первой потому, что эта песня - пример того, какие разноплановые треки вошли в этот альбом. Ведь когда заходишь в кондитерскую, можно купить столько  разных сладостей... Надеюсь, что такое ощущение возникнет и у тех, кто будет слушать альбом.

Отсюда и название альбома, «Hard Candy» («Леденец»)?

Да, я очень люблю конфеты...

Вернемся к песне «4 Minutes». По-моему, у нее просто невероятная аранжировка - этот бит, духовые и все остальное... Это была идея Тимбаланда?

Да, духовые - это его работа (смеется). Похоже на марширующий оркестр.

Когда ты услышала мелодию этой песни, у тебя уже был текст?

Нет, текст мы с Джастином написали после того, как Тимбаланд дал нам послушать бит, и это у нас получилось в несколько этапов. Сначала мы начали сочинять текст на музыкальный фрагмент, потом придумали мелодию, а Тимбаланд оставшуюся часть музыки. И так создавались все песни - по кусочкам.

И эта песня сразу переходит в другой насыщенный, многослойный трек - я говорю о «Give It 2 Me».

Да. «Give It 2 Me» - это своего рода гимн хорошему настроению. Мне кажется, что это отличная  песня для концертного исполнения. Я прямо вижу, как весь зал начинает подпрыгивать. Этот трек заставляет вас двигаться - он очень подходит для занятий в спортзале (смеется). Я вложила в него то настроение, которое у меня было в день, когда мы работали в студии с Фарелом. По-моему, это был тот этап, когда мы уже написали вместе несколько песен и просто подумали, что надо сделать такую безумную танцевальную вещь. Вот и получилась «Give It to Me».

За ней следует композиция Фарела «Heartbeat». Помоему, это одна из тех песен, которые подходят практически для любой обстановки. В ней есть мелодия и структура идеальной поп-песни. Это как-то можно запрограммировать?

 

Честно говоря, я не пыталась заранее детально продумывать, как мы будем создавать песни. Нам просто хотелось написать яркие, хорошо запоминающиеся мелодии. Мне кажется, у Фарела гениально выходит писать такую музыку, которая вызывает интерес у любителей разных стилей. Это может быть что-то вроде R&B или попстилистики - то, что можно услышать и по радио, и в клубе. Как я уже говорила, мы хотели написать такие песни, которые невозможно выкинуть из головы.


Тема следующей песни, «Miles Away», - разлука и расстояния, разделяющие людей. При твоем обра­зе жизни это должно быть очень актуальным.

Да. Кроме того, когда мы писали эту песню, все, кто был в студии, могли сказать: «Да, я понимаю, о чем она, мне это очень знакомо». Когда ты работаешь, и значительную часть этой работы составляют переезды, ты всегда находишься вдали оттого, кого любишь, и возникает много вот таких чувств на расстоянии. И это - большая проблема... Думаю, содержание этой песни окажется близким многим людям.

За ней идет трек «She's Not Me». Его басовая партия сразу бросается в глаза...

Да, там явно слышится старая школа. Когда мы писали эту песню, то слушали очень много записей Деби Хари (Debbie Harry). Поэтому мне кажется, что «She's Not Me» - это некое сочетание Деби Хари с Глорией Гейнор (Gloria Gaynor) эпохи «I Will Survive». Да, что-то в этом роде.

 

Откуда вы взяли сюжет песни?

Хочешь верь, хочешь нет, это Фарел придумал фразу «She's Not Me, She Doesn't Have My Name». Вот и пришлось нам сочинить историю о самом несчастном в мире влюбленном, которого бросила его девушка. Я просто обожаю эту песню. В ней используется много разных стилей. И знаешь, на гитаре там у нас играет Уэнди (Wendy Melvoin) из группы The Revolution - иначе, наверное, непонятно, почему в тексте песни звучит имя «Уэнди». Она просто замечательная гитаристка. Нам повезло, что когда мы работали над этой вещью, она в том же здании и соседней студии записывала свой альбом. А еще нам повезло, что в студии напротив,  над своим диском работал Кэнье (Капуе West), поэтому мы постоянно затаскивали к себе людей оттуда. Просто говорили: «Хочешь поиграть у нас на альбоме?»

Значит, как правило, тебе не отказывают в ответ на такие предложения?

Ну, иногда бывает (смеется). Но когда предлагаешь достойную цену, все соглашаются.

Следующая песня - «Incredible» - тоже звучит так, словно годится практически для любой ситуации.

Это невероятная вещь - сна­\чала она звучит как одна песня, а потом превращается в другую. То есть, как и «She's Not Me», это своего рода музыкальное путешествие для слушателя, которое начинается в одном месте и заканчивается где-то в другом. То же самое сегодня происходит у меня в голове - с музыкальной точки зрения я стараюсь охватить все сразу.

Еще в этой песне есть несколько эмоциональных уровней.

Да. В ней много тревоги и   страсти   одновременно  - страстного желания вернуть то, что было, воссоздать ощущение какого-то счастья и удовлетворенности. Но кроме этого, есть и желание забыться и получать сиюминутное удовольствие. Вообще мне кажется, что большинство моих песен - это своего рода парадоксы, противопоставления разных мыслей и эмоций.

И это позволяет каждому слушателю понимать твои песни по-своему.

Да. Именно в этом и состоит суть искусства. Глядя на одну и ту же картину, разные люди видят совершенно разные вещи. Какой-либо фильм зрители тоже воспринимают по-разному. То же самое происходит и с музыкой. И мне кажется, это замечательно, потому что не всегда хочется рассказывать слушателю, о чем ты думал, когда писал эту песню, или о чем, по твоему мнению, повествует музыка или сюжет этой композиции. Слушатель должен быть способен настроиться на свою собственную волну и найти смысл этой песни лично для себя.

Как ты думаешь, почему слушателей всегда интересует вопрос о том, является ли то или иное произведение автобиографичным?


Не знаю. Они, конечно, имеют право рассуждать об этом, но мне бы скорее хотелось, чтобы они проецировали песни на собственный опыт и реагировали на них по-своему. И мне кажется, что мои песни в большинстве своем дают такую возможность, потому что каждому знакомо чувство утраты, каждый хотел бы иметь то, что недостижимо, каждый считает, что вправе претендовать на что-то большее... все хотят получать удовольствие от жизни. Разве нет? В этих песнях я обращаюсь к универсальным темам.

Следующий трек, «Beat Goes On», представляет собой коктейль из урбан -, поп - и соул - элементов. А еще в этой песне есть лейтмотив в сопровождении колокольчиков. По-моему, тут вы ис­пользовали глокеншпиль...

Да. Кроме того, в этой песне мы отдаем скромную дань уважения Марвину Гэю (Marvin Gave), и еще там Кэнье читает рэп. Мне кажется, что в «Beat Goes on» мы попытались напомнить слушателям о многих самых разных артистах прошлого.

Ты вспомнила о рэпе в исполнении Кэнье. Расскажи о том, как он записывался?

Ну, на это ушло определенное время. Что меня поразило в этих ребятах - я имею в виду Фарела, Джастина, Кэнье - они вообще ничего не записывают. Вот я, например, очень скрупулезный, скучный человек. Я все записываю на бумагу - четко, методично, упорядоченно.  А когда они приходят в студию, никто из них не знает, что там будет делать. И что получается - поскольку они ничего не записывают, приходится делать один дубль, другой, и так много раз, пока они не вспомнят все от начала до конца - все, что хотели   сказать. Поэтому на запись уходит много времени, но зато тут присутствует некий элемент неожиданности. Так что приходится писать много треков, а потом выбирать лучший из лучших. Да - на это потребовалось, ну, наверно, шесть - восемь часов.

Тебе приходилось как-то адаптировать свои методы написания песен с учетом новой рабочей ситуации?

Да, как я уже сказала, когда я пишу песню, то делаю это организованно и упорядоченно, а они - нет. Поэтому мне пришлось заставить себя думать так, как они, и попытаться работать на их волне, то есть немного уйти от моей обычной страсти к порядку и контролю (смеется). Для меня было   интересно   направлять Кэнье, когда он делал свой рэп, потому что я сама не владею читкой - у меня это не особенно получается на записях. Помню, Фарел надо мной все время смеялся, потому что я постоянно настаивала: «Нет, вот здесь повтори еще раз». А он мне на это: «Что повторить?» Потом я сама попробовала делать то, что делал он, - получалось забавно. Для меня это была возможность чему-то научиться.

Как тебе кажется, для исполнителя иногда полезно влезть, так сказать, в чью-то чужую шкуру?

Безусловно. Это замечательно, когда ты выходишь за рамки своей обжитой территории, где тебе комфортно, и делаешь что-то, что тебе не присуще. Это не дает тебе умереть как артисту.

Вот я хотел у тебя спросить - создается впечатление, что каждый твой следующий альбом не похож на предыдущий. Ты продолжаешь учиться и раскрываешь новые грани своего таланта. Что нового о себе ты узнала в ходе работы над этим альбомом?

Мне кажется, что когда ты помещаешь себя в необычную среду или в такую обстановку, к которой ты не привык, всегда узнаешь о себе что-то новое. Учишься, как выдерживать какие-то моменты, как идти на компромисс, приучаешь себя находить удовольствие в незнакомых вещах. Были такие дни, когда я говорила себе: да, это не совсем то, к чему я привыкла, обычно я работаю по-другому. А потом думала: ну и что? Они работают вот так, и не надо на этом зацикливаться. Иногда я начинала сильно переживать, но, знаешь, вокруг много талантливых артистов, и иногда просто возникает привычка вновь  и   вновь  возвращаться к знакомым вещам. Я думаю и даже уверена, что идти на риск и пробовать что-то новое - очень полезно.

Ну, по-моему, ты уже заработала себе право не рисковать, если тебе этого не хочется. Хотя, с другой стороны, тогда это была бы не ты, а кто-то другой.

Интересно, как это можно заработать себе право действовать без риска? Нет, это не по мне, я бы такого никогда не хотела. Это так скучно звучит.

Следующая песня, «Dance 2night», - это, в некотором смысле, соул-гимн.

 Да, это тоже взгляд в прошлое - в конец 70-х, начало 80-х... тот стиль соула, который пришел из Филадельфии, и примерно то, что звучало в клубах, когда я впервые оказалась в Нью-Йорке в начале 80-х годов.

Это своего рода анализ того, что происходит, когда ока­ываешься в центре внимания, становишься популяр­ным?

Ну, мы, собственно, не стремились что-то анализировать. Эта песня о том, как парень в клубе встретил девушку, и она ему понравилась, а он понравился ей (смеется)... не нуж вкладывать в нее слишком много смысла. Даю тебе слово - особой глубины там нет.

Следующая вещь имеет совершенно иную стилистику и называется «Spanish Lessons».

Эта песня получилась благодаря тому, что Фарел мне дал послушать много всяких исполнителей из Балтимора. Там у них формируется особый балтиморский звук, он его все время называл «бимор бит». Ну, я спросила, что это такое, и он стал постоянно включать эти записи и еще тот танец, который под них танцуют - он называется «The Percolator» («Кофеварка»). На YouTube есть куча клипов, где его демонстрируют, и мы их все время смотрели. В итоге я сказала: хорошо, давай попробуем, и пригласила нашего гитариста, Монте (Monte Pittman), чтобы он сыграл рифф в испанском стиле. Все это разрабатывалось прямо на ходу, а когда я услышала уже законченный вариант этой вещи, то подумала: нет, слишком уж странной она получилась. И какое-то время мне эта песня не нравилась, а потом снова понравилась. Она такая... своеобразная.

«Devil Wouldn't Recognize You» - очень интересная песня. Опять-таки, в ней несколько эмоциональных слоев.

Да. Две последние песни получились более многослойными и глубокими, чем большинство остальных.

То есть ты не случайно поместила их в конец альбома?

Нет, потому что они более задумчивые и имеют не такой быстрый темп, как остальные. Кроме того, я хотела, чтобы альбом получился как захватывающая поездка на американских горках. Сначала скорость становится все выше и выше, а потом ты вдруг останавливаешься и на секунду замираешь на самом верху конструкции.

У этих песен совсем иная насыщенность. В какой момент работы над альбомом они создавались?

Вообще-то «Devil Wouldn't Recognize You» и «Voices» были написаны во время нашей первой совместной сессии по написанию песен с Джастином. Мы просто сели и стали думать: ну что? Вначале ведь всегда нужно разработать концепцию - о чем мы хотим написать песню? И «Devil Wouldn't Recognize You» («Дьявол тебя не узнает») - это песня о таком человеке, с которым в жизни встречается каждый, о человеке, которому все сходит с рук. То есть он такой умный, что сам черт не разберет, что он из себя представляет. Пoтoм мы начали обмениваться музыкальными фрагментами, выдавать какие-то идеи, фразы, вот так это и получилось. А на следующий день - «Voices». Опять-таки мы начали с ним говорить о тех людях, которых знали - о тех, кто пытались казаться иными, чем они есть в самом деле. Такие люди манипулируют чужим сознанием и наслаждаются своим превосходством. Они не понимают, что всему есть предел. Это как прогулка с собакой - она может идти впереди тебя, но это не значит, что она должна вести тебя.

И заканчивается эта песня таким громким, драматическим пассажем, который постепенно затухает. В ней есть настоящая кода.

Да, такой драматический, почти оперный финал. Мне кажется, что две последние песни получились хорошими, потому что заставляют слушателя думать, и еще потому, что они имеют плотное, роскошное оркестровое звучание. Альбом начинается легко, с такой вещи, как «Candy Shop», а закачивается на очень задумчивой ноте - «Voices». Это довольно интересное путешествие.

Кроме того, этот альбом отражает изменения, которые происходят в твоей жизни как артиста с точки зрения бизнес-отношений.

Да уж (смеется). Это мой последний альбом для лейбла Warner Bros., которому я верно служила последние 25 лет. Именно так.

Можно ли сказать, что это - наследство, которое ты оставляешь лейблу, или своего рода итог работы с ним?

Нет, не думаю. Мне просто хотелось, чтобы мой последний альбом на Warner Bros, получился таким же мощным, как и первый. Хотелось хлопнуть дверью (смеется).

Ты уже думала над тем, каким на этот раз будет тур в поддержку альбома?

Да, думала, но пока что я еще нахожусь в стадии разработки идей, обсуждаю их с разными людьми - ничего конкретного пока нет. Для того чтобы   разработать   концепцию, понадобится время.

Тебе до сих пор доставляет удовольствие ездить в туры и выступать с концертами?

Я люблю и ненавижу это одновременно. Я люблю готовить концерты, люблю первые две недели и последние две  недели   гастролей. А все, что находится между ними - это тяжкий труд (смеется).

А тебе хотелось бы сделать большую постановку - скажем, в Лас-Вегасе, по примеру Шер (Cher) или Элтона (Elton John)?

Нет, я не очень люблю Вегас, так что нет, не думаю. Мне хотелось бы сделать большую постановку и долго выступать в одном городе, но не в Вегасе. Меня устроил бы, например, Рим или Париж, Лондон или Нью-Йорк.

И как тебе кажется, — сможет это когда-нибудь осуществиться?

Ну да - как только в одном из этих городов построят казино (смеется).

 

MADONNA Hard Candy
2008 Warner Bros./Фирмаграмзаписи «Никитин»

Итак, Мадонна все-таки стала исполнять R&B. Удивляет даже не столько сам факт выбора стиля (в конце концов, певица еще в восьмидесятые была в полушаге от этого), а то, что она сделала это именно сейчас, к тому же пригласив в продюсеры The Neptunes, Тимбаланда (Timbaland) и Джастина Тимберлейка (Justin Timberlake). Обычно Мадонна выбирала помощников, стараясь предугадать ход музыкальной моды, и редко в этом ошибалась. На этот же раз она скорее этой моде следует: если два-три года назад упругие и минималистичные аранжировки Тимбы были новацией, то сейчас этот звук уже слегка набил оскомину, а сам продюсер буквально пошел по рукам, работая то с Duran Duran, то с Димой Биланом. Видимо, целью такого поворота был охват североамериканской аудитории, потерянной во времена «American Life». Если предыдущий диск певицы был нарочито европейским, то «Hard Candy» опирается исключительно на заокеанские музыкальные традиции.

К чести Мадонны надо сказать, что она в очередной раз перетянула одеяло на себя, и главной беды удалось избежать - это не стереотипный современный R&B с голосом звезды, а хорошо узнаваемая Мадонна, слегка приукрашенная на модерновый лад. Певице попрежнему удается писать очень неплохие песни, к тому же она частенько норовит скатиться в диско, что пластинку только красит. Отголоски восьмидесятых слышны и «Dance 2night» (одной из самых ярких вещей на альбоме), и в латиноамериканской «Spanish Lesson» - эта песня хоть и недотягивает до статуса новой «La Isla Bonita», непременно «зацепит» любителей жанра. В остальном же альбом сделан по всем правилам индустрии. Здесь есть даже дуэты с нынешними R&B - звездами (Кэнье Уэст (Капуе West) в «Beat Goes on» и вездесущий Джастин в первом сингле «4 Minutes»).
Выбранная тактика, похоже, имеет успех - «4 Minutes» уже успела возглавить британский чарт, а в Соединенных Штатах добралась до второй строчки. И хотя до музыкальных красот «Ray of Light» этому диску далеко, да и «Confessions on the Dancefloor» выглядит на его фоне более хитовым, в способности год за годом оставаться на гребне волны Мадонне отказать невозможно.

 

— Ник Завриев
Billboard - 6 (14) Июнь - 2008

 

 
 
 
  карта сайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©
Воскоплав картриджный недорого || Оригинальное онлайн казино Azino888.WIN || Салон красоты - салоны красоты России ||одеяла матрасы ватные опт