инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 

 

Сделано Мадонной


    После девяти лет борьбы Мадонне наконец-то удалось получить роль Эвиты. В начале января мировая премьера фильма Алана Паркера состоялась. Событие это бурно обсуждалось в прессе весь прошедший зимний сезон. Сейчас шум поутих. Что же осталось?
Мадонна
Мадонна
Мадонна
Мадонна

    Когда в одном телевизионном интервью Мадонну попросили описать Эвиту, она, не задумываясь, ответила: "Отчаявшаяся, непонятая, великодушная". И ответ этот имел прямое отношение к трудностям ее собственной карьеры последних лет. Выход книги Мадонны "Секс" - финал ее многолетней игры с общественным либидо - оказался явной ошибкой. Подогревая публику распаляющими маневрами стриптизерки, певица была вынуждена сбросить последний лоскуток. Но получив свое, общественность немедленно заскучала, испытав вместо обычного, обоюдобудоражащего возмущения благородную брезгливость. Последние несколько лет Мадонна провела фактически на отшибе, в поисках новой темы. "Меня не поняли", - говорила она интервьюерам, в сущности, извиняясь за свой продюсерский просчет. "Да, но почему у тебя такие большие уши?" - недоверчиво спрашивала критика. "Это чтобы лучше тебя слышать", - убеждала Мадонна. Респектабельный проект "Эвиты" должен был стать решающим в ее публичной реабилитации.

    Сама роль оказалась в конце концов не так любопытна, как обстоятельства, сопровождавшие ее получение. Чтобы доказать превосходство над соперницами, Мадонне пришлось оставить на время амбиции и даже унижаться (о чем приятно узнать каждому). Журналисту МТУ она саркастически предложила самому убедиться в этом, осмотрев мозоли на ее коленях. Режиссер фильма Паркер, обеспокоенный тем, что двусмысленная популярность Мадонны повредит его драматургическим замыслам, потребовал беспрекословного повиновения. Мадонна согласилась. Она сумела завоевать роль Эвиты, как завоевывают выгодное место, пройдя через муки испытательного срока. Победив голливудских великанш Мэрил Стрип и Мишель Пфайффер, Мадонна должна была ощутить себя героиней "Деловой девушки", которой ненадолго удалось захватить кресло начальницы и чье будущее теперь зависит только от собственной предприимчивости. Все складывалось как нельзя лучше, а недавняя обструкция лишь усугубляла драматургический интерес к происходящему.
   Как обычно, Мадонна позаботилась, чтобы ее новая инкарнация оказалась многоэтажной постройкой, в которой нашлось бы место и тинэйджеру, и критике. Последней она настойчиво демонстрировала свое сходство с аргентинской святой, призывая взглянуть на предстоящий проект как на ее новую художественную автобиографию. Акценты, которые Мадонна была намерена расставить в истории Эвы Перон, были одновременно и самооправданием, и гордыми, но заметными реверансами в сторону общественного мнения. Ожидаемой сенсацией стало внезапное открытие бывшей анархисткой обаяния традиционных ценностей. Не обращая внимания на мюзикл Уэббера, который только путался под ногами, в своих интервью она представляла судьбу Эвиты как апологию по - щекспировски возвышенного честолюбия, а ранняя гибель героини, своего рода самосожжение, должна была бросить сентиментальный отсвет на суровые черты самой артистки. В фильме Мадонна пыталась придать своему лицу выражение просветленного благородства, борясь с неуместно хищным вырезом бровей и губ, выдающим в ней первоначальную накопительницу из Детройта. Ее героиней на этот раз стала страдающая женская душа, гнездившаяся среди вороха костюмов от Диора и Скиапарелли, в то время как знаменитое тело, внезапно впавшее в немилость, как-то покинуто деревенело без привычных ему занятий. Чтобы подчеркнуть аскетический характер Эвиты, в картине появилась даже загадочная сцена, где она молча отказывает мужу, не пуская его в спальню.
    Сигналы к примирению были услышаны, и на протяжении 1996 года Мадонна и пресса разогревали друг друга, устроив настоящую игру в поддавки, где каждая из сторон втайне чувствовала себя сильнейшей. Наконец, ближе к премьере повсеместно установилась теплая атмосфера общего дела, всегда предвещающая близость банкета.
    В блоковской "Незнакомке" на званом вечере один из гостей говорит другому, рассеянно перебирающему в корзинке пирожные: "Послушай, оставь бисквиты. Ведь противно есть, если все перетрогаешь". За последние годы Мадонна перетрогала столько стилей и перемерила столько масок, что это дает ей право бродить большой постмодернистской гиеной в поисках аппетитных останков. Отличная копиистка, она прежде всего интересуется тем, что легко воспроизвести самой и следом за ней повторить другим. В фотоснимках Эвы Перон Мадонна нашла абсолютно ясный для себя материал: жесткий государственный стиль и приверженность позе, на этот раз - демагогической жестикуляции оратора и самаритянки.
    На рубеже 90-х Мадонна уже брала напрокат лица Марлен Дитрих, Луизы Брукс, Джин Сиберг и Ханны Шигуллы, за которыми исчезала бедность ее собственной мимики. Маска Эвиты должна была занять место в том же ряду, сменив отработавших свое кумиров. В аттракционе, которым развлекает нас Мадонна, нет ничего нового. В конце XIX века по Европе с концертами гастролировал иллюзионист Леопольдо Фреголи, "человек с тысячью лиц". В его выступлениях ценились эффектность масок и скорость их перемены. Под влиянием Фреголи русский поэт Михаил Кузмин придумал персонаж, похожий на Мадонну - некую кукольную Гретхен, "маленькую фигурку без всякой формы, на верхнюю оконечность которой ежеминутно наклеиваются вырезанные откуда попало головка невинной девушки, модной картинки, Жанны Д'Арк, Кавальери, Офелии, Сары Бернар и т.п.".

    Заполучив "Эвиту", Мадонна сделала с ней то, что не смогла бы сделать ни одна из голливудских "звезд" - создать из этой роли новый hype (бум): под ее знаменами собралась армия журналистов, историков, фотографов и модельеров, которые молниеносно превратили небольшую вторично колонизированную культурную территорию в кусок выжженной земли, не способной плодоносить теперь по меньшей мере ближайшие десять лет. К выходу картины были переизданы две биографии Эвы Перон, на аргентинском телевидении был срочно изготовлен конкурирующий фильм, фирма Estee Lauder выпустила серию косметики "The Face of Evita", на месяц в моду вошел бюрократический пучок-плетенка, а из Токио в Буэнос-Айрес прибыла исполнительница главной роли в японской версии мюзикла, которая спела "Don't cry for me, Argentina" с того же балкона президентского дворца, на котором перед тысячами статистов недавно стояла Мадонна, копируя известную фотографию супруги диктатора. Когда Мадонна рвется к большому праздничному столу, в пробитую ею брешь немедленно устремляются толпы. Она питается сама, но также дает есть и другим. Единодушное удовлетворенное похмыкивание, с которым была принята Мадонна-Эвита, успокаивает умы, подтверждая крепость общественного договора, и свидетельствует, что честный труд вправе рассчитывать на строго предусмотренное вознаграждение: например, на получение "Золотого глобуса" — при отсутствии номинации на "Оскар".
    К концу года "эвитомания" была в разгаре, и премьера картины стала лишь скромной деталью в общем сценарии. То, что фильм доказал очевидную несоразмерность между событием и его резонансом, не могло уже никого смутить. Над общим праздником оберегающим Саваофом парила грузная фигура романиста Нормана Мейлера, который пару лет назад в журнале Esquire объяснил все, провозгласив Мадонну наследницей Энди Уорхола и "внебрачным потомком пустоты , развеяв тем самым навсегда любые сомнения. Проникнувшись чувством превосходства по отношению к хозяйке бала, но уважая ее историческую функцию, все могли вернуться к закускам.
    И все-таки в этом ликующем пространстве остался один некоррумпированный островок, и если бы кто-нибудь захотел рассмотреть его подробней, то, возможно, сумел найти в истории этого фильма скромную, но утешительную мораль. Речь идет об актерской работе Мадонны.

    Вообразим обычную ситуацию: некая телекамера стоит на оживленной улице, идет запись интервью. На заднем плане толпа зевак. Протолкавшись через нее, в кадре возникает некая девушка, которой, без особых соображений, хочется попасть в поле зрения объектива. Она сразу чувствует, что оказалась в пространстве, отличном от окружающего ее городского пейзажа, и это пространство чего-то требует от нее. Она довольна, потому что добилась цели, но в то же время чувствует себя абсолютно беспомощной. Она должна что-то сделать, но что? И тогда девушка показывает камере язык или вытягивает губы, изображая "поцелуй в диафрагму". Так она может стоять часами, делая то, что делают все, что должно делать в этом пространстве. Она может защитить себя и утвердиться здесь, только принимая позу.
    Отношения Мадонны с кино складывались по тому же сценарию. С юности она страстно хотела быть киноактрисой и, используя любую возможность, рвалась в кадр, ощущая его как пространство бессмертия. Но когда достигала желаемого, ей нечего было сообщить камере, кроме голой констатации своего существования, и на ее лице застывала - в зависимости от умения и воли режиссера - та или иная гримаса. Единственным исключением стал фильм Абеля Феррары "Опасная игра", где Мадонна сыграла амбициозную телеактрису (ее талант все время ставится под сомнение), которая снимается в серьезной роли, дающей шанс на новую карьеру - ситуация, аналогичная началу съемок "Эвиты", с той лишь разницей, что героиня "Опасной игры" не имеет за собой багажа славы и власти. Она поочередно спит со своим партнером и режиссером, пытаясь таким образом зацепиться за них, но ее пресловутое тело на этот раз показано Феррарой просто как некое женское тело, не имеющее особой ценности. Ситуация "фильма в фильме" давала Ферраре много возможностей для импровизации, и в прокатную версию картины вошла унизительная сцена, где режиссер, пытаясь шоком побудить героиню Мадонны хоть сколько-нибудь правдоподобно сыграть сложный эпизод, говорит ей, что она "дерьмовая актриса", которую держат здесь только из-за ее денег. С жестокостью, прямо пропорциональной обычной убежденности Мадонны в собственной значимости, Феррара конструирует другую возможность ее жизни, и эта смена перспективы обескураживает. Мадонна, лишенная собственного мифа, вызывает жалость. Степень ее обнаженности в этом фильме можно представить, только вообразив обритое наголо животное - голого волка.
    Известно, что в "Эвите" Мадонна решила, сжав кулаки и стиснув зубы, все-таки сделаться "настоящей актрисой". Но за этим невинным словосочетанием вырастал весь ужас череды ее кинопровалов. Как великая рационалистка, она должна была ненавидеть ту бесплотную тайну, которую заключает в себе слово "настоящий", и поэтому, набравшись терпения, попыталась сложить этот puzzle из отдельных известных ей кусков.
    С первого взгляда задание явно делилось на две части. Первая - невидимая миру подготовка, "работа актера над ролью", о которой после съемок обычно пишут журналисты (героический пример - де Ниро, потолстевший для "Бешеного быка" на 50 фунтов). Эту задачу Мадонна решила взять на себя, опубликовав в журнале Vanity Fair свои дневники актрисы. Из них читатель узнает, как Мадонна встречалась с друзьями Эвиты, чтобы услышать от них о ее "самых темных тайнах" (сбор материала для роли) , и долго привыкала к специальной вставной челюсти, имитировавшей "заячий" прикус Эвы, карим линзам и парикам (вживание в образ). За этим следовали подробные описания сложностей съемок и собственной выносливости (жара в Аргентине, мороз в Будапеште). Наконец, к этой же сравнительно несложной, наглядной части относилось необходимое для истинной актрисы умение быть на экране некрасивой. В этом смысле Мадонна была спокойна, имея в запасе сложный грим и морщинистые накладки в сценах болезни Эвиты и ее умирания.
    Вторая часть касалась самой актерской игры и была несравненно более страшной и загадочной. Тут приходилось полагаться только на слепой случай и саму себя. Единственное, что Мадонна могла противопоставить этой иррациональнои стихии, было нечто, поддающееся ее контролю. Теплилась надежда, что качество игры будет зависеть от количества затраченных на нее усилий. Вошедшие в поговорку старательность и работоспособность Мадонны действительно видны в каждом кадре "Эвиты". Она прошла по фильму, печатая шаг, как солдат-отличник по плацу: безукоризненно выполняла мизансцены, отчетливо артикулировала текст и выпевала все положенные ноты. Съемочная группа с воодушевлением комментировала самоотверженность "звезды". Казалось, все должно получиться, но когда все сегменты головоломки были сложены, оказалось, что прямо посередине собранной картинки "настоящей актрисы" зияла дыра, залатать которую было невозможно.
    Как только дело доходило до выражения простой эмоции, Мадонна была способна очертить лишь ее сухой и безжизненный абрис. Она, как будто в недоумении, останавливалась перед необходимостью выразить что-то, присущее простым смертным, и часто, не находя, чем заполнить паузу между двумя строчками либретто, напряженно мигала, а ее карие линзы предательски блестели, как две пуговицы. С видимым облегчением Мадонна проходит маленькую сцену в ателье фотографа, где уже законно застывает перед объективом в позе кинозвезды 1910-х годов. В связи с актерской неудачей Мадонны можно было бы спекулятивно рассуждать о ее органической неспособности к общению, невозможности идентифицировать себя с другим человеком или персонажем, а также уронить слезу - другую по поводу одиночества на вершине. Но можно поступить и проще, не пытаясь разместить Мадонну на воображаемой психоаналитической кушетке. Прекрасно, что так невелико расстояние между помпезной, безличной "эвитоманией" и тем простым человеческим событием, что Мадонна не способна быть актрисой, как это случается со многими в любых театральных институтах и даже в школьных драмкружках. В итоге все сводится к прописной истине о ремесле и таланте, которая, тем не менее, очень свежо смотрится на фоне миллионов, собираемых фильмом. Но можно повернуть историю "Эвиты" другой стороной. Приятен и поучителен факт, что Мадонна вновь сменила передничек кинематографической Золушки на бальное платье премьерши. Удивительно и даже достойно восхищения, что ее вампирическое честолюбие обладает такой витальностью. Самое ценное в Мадонне - не ее противоречия, о которых любят писать журналисты, а, напротив, редкая монолитность ее фигуры, подчиненной одной страсти самоутверждения, которая в столь безупречном виде знакома нам скорее по романам. Особым образом настроившись, можно в почтительном изумлении застыть перед ней, как перед Сфинксом - монументом тщеславия и воплощенным триумфом воли. Наконец, имея в виду, что Мадонна вступает в новую для себя возрастную пору, теперь можно не сомневаться, что она найдет более остроумную модификацию голливудского мифа о "старости дивы", чем превращение в бессмертную героиню гей-клубов и живую аллегорию торжественного отсутствия любви. "Без вас я ничто", - кричала Мадонна публике на концертах турне "Blond Ambition". Чувство связи с толпой, которая представляется ей в виде Сатурна, чавкая, пожирающего собственных детей, делает из Мадонны бдительную воительницу, для которой минута усталости может стать роковой. Ее создания эфемерны, и срок годности "Эвиты" уже сейчас быстро приближается к концу. С хищным азартом мы спрашиваем: "Интересно, что она придумает дальше?" Но особенность Мадонны состоит в том, что презрение образует ее личность так же, как и восхищение.

    Пока же, сыграв Эвиту, Мадонна доказала нам свою выносливость, и мы испытываем от этого приятное чувство, какое испытываешь, пытаясь нарочно отобрать палку у бульдога, от ощущения крепости его челюстей. Она явилась нам в новом виде, раздразнив, а затем удовлетворив любопытство. Это был настоящий сочный кусок, которым порционно можно было питаться в течение года: скандал в Аргентине, скандал в Будапеште, встреча Мадонны с Бандерасом на одной площадке и мелькающая вдали тень Мелани Гриффит, беременность, рождение дочери, ожидание "Оскара" и - под дружный вздох мстительного облегчения - отсутствие номинации.

    Мы ценим ощущение ее полной зависимости от нас и всякий раз лепим ее образ заново из сырья собственных ожиданий. В сущности, пустота Мадонны действует на нас успокоительно. Она дает возможность ощутить свое превосходство, свободу зрителя и хозяина, всегда способного, позевывая, выйти из зала. Но мы будем покорно идти за ней, нашим возлюбленным чудовищем, до тех пор, пока будем чувствовать, что она все еще в силах натягивать поводок.

Журнал "Harper's Bazaаr"
Май-июнь 1997
Михаил Ратгауз

 

 
 
 
  карта сайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©