инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 

 

 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Все твои поступки влияют
на будущее.

Каббала

 

В начале 2001 года мое настроение было вполне позитив­ным. Однако уже в марте я с огорчением обнаружил, что Ма­донна собирается в новое турне по сорока восьми городам и не берет с собой меня. Вспомнив мой свадебный тост и ту непри­язнь, какую я проявлял в отношении ее нового мужа, она при­гласила другого режиссера, Джейми Кинга. Новости я узнал от Каресс. Я послал Мадонне электронное письмо. Она ответила, что считает меня ненадежным из-за моего пристрастия к нарко­тикам. Я сразу же написал ей, что наркотики я принимаю лишь от случая к случаю, и это никоим образом не сказывается на моей работе.
Хотя Мадонна не отказалась от своих обвинений и по-прежнему верила всем слухам, какие обо мне распространяли, через несколько недель она пригласила меня на одну из репети­ций. В том же письме она сообщала, что она, Гай и дети пере­шли на макробиотическую диету — никакого мяса, птицы, хле­ба, сахара, молочных продуктов и алкоголя. Всю пищу им гото­вил французский повар. Мадонна пригласила меня посетить курсы каббалы.
Я и сам интересовался каббалой, но приглашение на курсы отклонил. А вот на репетицию нового турне «Drowned World» я пришел. Мне было больно оттого, что репетиции проходили на студии «Сони» в Калвер-Сити, где всего восемь лет назад мы вместе репетировали «The Girlie Show».

Подъехав к залу, я сразу же увидел черный «Мерседес» Джейми Кинга. Совсем недавно он ездил на американской ма­шине. Я сразу же понял, что Мадонна заплатила ему за режис­суру целое состояние, гораздо больше, чем всегда платила мне. И это меня взбесило.
Я вошел в зал. Репетировали фрагмент «Ray of Light», в котором Мадонна пела три песни. На ней было кимоно с огром­ными рукавами. Несмотря на увлечение каббалой, новый кон­церт Мадонна сделала жестким и резким. Смотреть его было тяжело.
Мне не хотелось, чтобы сестра подумала, что я обиделся, поэтому я сказал ей несколько комплиментов. Вспомнив сцену, в которой Мадонна демонстрировала полную покорность, я предложил Джейми, чтобы она сначала посмотрела вниз, и это значительно усилит эмоциональное воздействие следующего мо­мента, когда она будет смотреть вверх.
— Мы хотим все сделать по-своему, — отрезал он.
Я не стал настаивать.
Позже я сказал то же самое Мадонне. Она ничего не отве­тила. Но когда я пришел на генеральную репетицию, то увидел, что она воспользовалась моим предложением.
Когда Мадонна и Гай поженились, она выставила дом в Лос-Фелис на торги, продала дом в Коконат-Гроув и решила купить новый дом на Роксбери-Драйв в Беверли-Хиллс. Ранее этот дом принадлежал актрисе Дайан Китон.
В то время я оформлял новый ресторан в Лос-Анджелесе «Сентрал». Денег я все еще не получил и сидел на мели. Поэто­му я спросил Мадонну, не хочет ли она, чтобы я оформил для нее новый дом.
Каресс говорила мне, что счет, который прислал Дэвид Коллинз, шокировал Мадонну. До этого времени она и понятия не имела, сколько получают профессиональные дизайнеры. Те­перь же она поняла, как мало платила мне. Поэтому согласи­лась поручить мне эту работу. Зная мое положение, она не ста­ла увеличивать гонорар. У меня не было выбора, я согласился с ее предложением и приступил к работе.

Дом Мадонна купила за 6,5 миллиона долларов. Проекти­ровал его известный архитектор Уоллес Нефф. До завершения сделки мы вместе осмотрели новое жилище. Дом в испанско-средиземноморском стиле располагался севернее бульвара Сан-сет. Территорию не окружала стена, не было и ворот. Двор был засажен большими агавами и кактусами с огромными иголками. Повсюду росла лаванда.
Дайан еще не съехала из дома, но в тот день ее не было. У бассейна лежали игрушки ее детей, разложенные в идеальном порядке по размеру.
Мы с Мадонной обменялись недоуменными взглядами.
— Интересно, а почему игрушки лежат так правильно? — спросила Мадонна. — Как же ее дети не кололись о кактусы?
Первое, что я сделал, это избавился от кактусов. Задний двор вспахали. Под лавандой скрывалось множество крысиных нор. Мы немедленно избавились от грызунов.
Прежде чем я приступил к оформлению интерьера, Мадон­на отозвала меня в сторону и сказала:
— Знаешь, Кристофер, теперь у меня есть дети и муж. Ты должен учитывать потребности детей. И общаться с моим му­жем тебе тоже придется.
Я сказал, что это не проблема, но ошибся.
Теоретически оформлять Роксбери должно было быть лег­ко. Единственное, что нужно было переделать, была ванная комната наверху, чтобы она устраивала Мадонну. Нужно было сделать гардероб для Гая и увеличить бассейн. А дальше было достаточно всего лишь перевезти в новый дом обстановку из Кастильо-дель-Лаго.
Но гардероб Гая оказался непростым делом. По этому по­воду мне пришлось непосредственно общаться с новым мужем сестры.
Мы встретились прямо в доме, и он сказал мне, чего хочет.
— Никакого жеманства и приторности, — решительно ска­зал он.
Я с трудом сдержался, чтобы не выбить ему зубы.

Гай сказал, что гардероб должен быть шести футов в длину и пяти футов в ширину. Нужен отсек для вешалок, ящики кон­кретного вида и — самое главное — стеклянная витрина для его запонок и часов. Витрину нужно было обить красным барха­том и сделать подсветку, чтобы он мог видеть все свои запонки и часы.
Гардероб следовало сделать из темного дерева. Волокна древесины должны были идеально сочетаться и идти слева на­право.
Гай постоянно называл меня Крисом, хотя отлично знал, что я всегда прошу обращаться ко мне по полному имени. Он вел себя по-хозяйски, не проявляя ни малейших дружеских чувств. Я был для него только наемным работником, а вовсе не шури­ном.
Мадонна тоже относилась ко мне как к работнику, которому платят за то, что он оформляет интерьеры. Раньше я показывал ей ткани и мебель, ограничиваясь тремя образцами тканей или тремя видами кресел. Я привозил образцы и фотографии, чтобы она выбрала то, что ей нравится.

Теперь же она заявила, что трех образцов недостаточно. Ма­донна велела привозить не меньше десяти образцов, фотографии десяти видов кресел и тому подобного. А когда я привез все требуемое, она заявляла, что ей нужно посоветоваться с Гаем.
К тому времени я уже оформил для нее восемь домов. Она отлично знала, что мне можно полностью доверять. Теперь все изменилось. Я показал ей пять образцов окраски стен и предло­жил тот, который казался мне наиболее подходящим. Она не обратила на мои слова никакого внимания и потребовала пока­зать новые образцы.
Даже если Мадонна соглашалась с моим предложением, на следующее утро она могла приехать и заявить:
— Гаю не нравится цвет. Мы решили выбрать другой.
Я чувствовал, что сестра страшно хочет угодить Гаю, а он изо всех сил старается вытеснить меня из всех сфер ее жизни.
Когда настало время выбирать дерево для его шкафа, он оказался очень привередливым. Я показал ему двенадцать об­разцов, но он все назвал «приторными». Он повторял это слово снова и снова. Я его прекрасно понял: я — гей, и он не хочет, чтобы в его доме хотя бы что-то напоминало ему об этом.
Чтобы уберечь интерьер дома от моей гомосексуальности, Гай решил оформить собственный кабинет вместе со своим по­мощником. На серой стене над его столом висел большой порт­рет королевы. Дополняли обстановку огромный диван, обитый белой кожей, и книжные шкафы.
А тем временем мы с Мадонной спорили о тканях и мате­риалах. Мы спорили о каждой мельчайшей детали — даже о дверных ручках и выключателях. Прежде таких споров никогда не возникало. Я чувствовал, что проваливаюсь в какую-то чер­ную дыру. Я был зол и расстроен.
Наконец эта казавшаяся бесконечной работа завершилась. Я приехал в дом, чтобы встретиться с Мадонной и окончатель­но оценить интерьер.
Когда я приехал, она была одна. Гай должен был заехать за ней и забрать. Мы несколько часов стояли на дорожке и разго­варивали о доме. Мадонна стояла лицом ко мне, а я — лицом к воротам.
Ворота открылись. Гай въехал на черном «Мерседесе» Ма­донны. Она даже не повернула головы. Гай ехал прямо на меня. Когда расстояние между нами сократилось до фута, он резко повернул руль, чуть было не наехав мне на ногу.
Я даже не двинулся с места.
Он остановил машину, опустил стекло и сказал:

Пытаешься доказать, что ты мужчина?

Нет, — ответил я, — а вот ты, по-моему, пытаешься. Он поднял стекло и повел машину в гараж.

Мадонна повернулась ко мне:

Что произошло?

Я не хочу об этом говорить, — сказал я и ушел.

В апреле 2001 года лондонская газета «Санди тайме» вклю­чила Мадонну и Гая Ричи в список шести самых богатых людей Британии. Их общее состояние оценивалось в 260 миллионов долларов. Когда в Эрлс-Корте начали продавать билеты на концерт «Drowned World», то за пятнадцать минут было прода­но шестнадцать тысяч мест. Восемьдесят тысяч билетов на пять дополнительных концертов продали всего за шесть часов. В США сто тысяч билетов на концерты Мадонны продали за несколько часов.

Турне «Drowned World» заняло первое место по сборам. Так оценили концерты Мадонны в журнале «Биллборд». Пять кон­цертов в Медисон-сквер-гарден посетили 79 401 человек, а сборы составили 9 297 105 долларов. Прямую трансляцию одного из концертов увидели 5,7 миллиона человек. Это была самая рейтинговая трансляция с 1997 года.
Компания «Майкрософт» объявила о том, что за 15 мил­лионов долларов приобрела лицензию на использование песни «Ray of Light» в рекламной кампании программного продукта Microsoft Windows XP.
Было продано 10 миллионов экземпляров диска «The Imma­culate Collection». Диск стал самым продаваемым альбомом пе­вицы.
Сборы турне «Drowned World» составили 74 миллиона дол­ларов.
Мадонну назвали самой состоятельной женщиной Брита­нии. Ее годовой доход составил 30 миллионов фунтов, то есть 43,8 миллиона долларов.
Моя работа в Роксбери была закончена. Я ждал последней выплаты — около 10 тысяч долларов. Мне нужны были эти деньги. Вовремя они не поступили. Я позвонил Каресс и спро­сил, в чем дело.
Она замялась и повесила трубку.
Через несколько минут она перезвонила.
— Мадонна говорит, что заплатит тебе, как только ты запи­шешься на курсы каббалы. Следующее занятие состоится в мо­ем доме в среду.

Я высказал ей все, что думаю по этому поводу, и бросил трубку.
В тот же день Каресс прислала мне книгу «Сила каббалы — технология души» Иегуды Берга. Книга была издана Между­народным центром каббалы. На обложке Мадонна написала: «Никаких фокусов. Никаких религиозных догм. Идеи, изложен­ные в этой книге, поразительны и в то же время очень просты».
Я прочел книгу и многое узнал о каббале. Это учение разви­валось две тысячи лет и в значительной степени повлияло на на­учные, философские и духовные идеи мира. В каббале соедини­лись начала иудаизма, буддизма, католицизма и старомодный здравый смысл. Все это меня сразу же заинтересовало. Читая книгу, я начал задумываться о духовных вопросах, о которых давным-давно забыл. Я понял, что слишком много времени про­вел в Лос-Анджелесе. Кроме того, я понимал, что мои отноше­ния с сестрой заметно ослабели, и надеялся на то, что совмест­ные занятия каббалой нас сблизят.
В следующую среду я приехал к Каресс на Сансет-Плаза. Двухэтажный кирпичный дом в колониальном стиле, с уютным садиком, на дорогой улице. Каресс была всего лишь помощни­цей Мадонны. А я, ее брат, с трудом выплачивал арендную плату за скромную квартирку. Но я решил забыть об обидах и пошел на занятие.
Заниматься каббалой пришли Мадонна, ее риелтор, ее мас­сажист, ее костюмер, ее хореограф, двое ее помощников, спе­циалист по акупунктуре и двое танцовщиков. Судя по всему, Мадонна решила увлечь каббалой всех, кто присутствует в ее жизни. Пока что увлечение каббалой не являлось обязательным условием для того, чтобы работать вместе с Мадонной. Ноя подозревал, что очень скоро так и будет. Поскольку каббала стала неотъемлемой частью жизни сестры, она просто переста­вала общаться с теми, кто этим не интересовался.
Мы сели в круг. Это занятие, как и все последующие, было посвящено конкретной теме. Сначала наш учитель Эйтан все рассказал, а потом мы обсуждали услышанное. Занятие дли­лось два часа. Каресс подала крекеры и другие закуски.
Чаще всего я ходил на занятия к Деми, Каресс или к Ма­донне. Иногда по пятницам я отправлялся в Лос-Анджелесский центр каббалы на шаббат. Меня совершенно не удивляло то, что Мадонну и Гая считают некоронованными королями каббалы. Одно из основных положений каббалы заключается в том, что человек не должен стремиться к большему, чем он заслуживает. Однако каждый раз, когда я приходил в центр на шаббат, Ма­донна и Гай сидели рядом с Бергами, основателями современ­ного каббалистического движения.
— Я хожу сюда уже пятнадцать лет, — жаловалась одна женщина, — но мне ни разу не удалось сидеть рядом с Бергами.
Зависть противна духу каббалы, и все же я не мог избавить­ся от чувства зависти, когда видел, как Гай в белом одеянии возлагает Тору на алтарь.
Мадонна пожертвовала на каббалу миллионы долларов. Это движение занимает в ее жизни и в жизни Гая все более важное место.

Вместе с Мадонной, Гаем и Каресс я прошел двадцатиче­тырехчасовой курс каббалы в Анахайме. Это было первое зна­чительное каббалистическое мероприятие в моей жизни. Все про­исходило в конференц-зале крупного отеля. Занятие началось в 19.30. Все мужчины должны были одеться в белое. Мадонна и Гай сидели на помосте за большим столом. Они сидели по раз­ные стороны стола, как и остальные мужчины и женщины. По каббалистической традиции мужчины и женщины должны были сидеть в противоположных углах зала. Сначала стали читать Тору. Я старался внимательно слушать, но не понимал, что происходит. Даже в религиозной группе внимание всех присут­ствующих было приковано к Мадонне. Она и тут была звездой шоу.
Журналисты могут утверждать, что Гай не занимается каб­балой вместе с Мадонной, но это не так. На самом деле все его разговоры сейчас только о каббале. Мелани, которая все еще регулярно видится с Мадонной и Гаем, говорит, что за ужином они говорят только о каббале. Если разговор заходит о чем-то другом, они мгновенно теряют интерес к происходящему.
Я думаю, что каббала придает фантастическому миру Ма­донны какую-то осмысленность и ощущение цели. Поскольку в отличие от других последователей учения к Мадонне относят­ся по-другому, она чувствует, что ее существование важно и ценно. Наконец-то она нашла духовное учение, которое оправ­дывает все ее решения. Она верит в то, что Бог на ее стороне. И, вооружившись этой верой, она часто использует каббалу как оружие.
Впрочем, во время моих занятий каббалой в Лос-Анджелесе я узнал, что Мадонна — не единственная знаменитость, вовле­ченная в этот круг. Одно из занятий, на котором присутствовали мы с Деми, было посвящено умению просить помощи. Нам гово­рили, что не нужно бояться просить о помощи. Я понял это так: если ты заблудился, спроси дорогу; если тебе больно, проси о помощи.
Деми остановилась в отеле «Пенинсула». На следующее ут­ро она позвонила мне и сказала:

Какое замечательное занятие было вчера вечером!

Да, очень интересно, — согласился я.

Я собираюсь снимать фильм «Ангелы Чарли II». Я по­няла, что мне нужно снять новый дом, потому что я хочу при­везти сюда дочерей.

Отлично.

Кристофер, но мне понадобится помощь по оформлению интерьеров. Ты мне поможешь?

Конечно, помогу.

На следующее утро мы встретились и обсудили новый дом. Деми ни словом не обмолвилась об оплате моей работы. Мне же очень хотелось заняться делом, поэтому я решил отложить раз­говор о деньгах.
И все же это меня сильно тревожило.
Возможно, Деми просто не подумала, и мне нужно было са­мому поднять этот вопрос, но после нашей беседы я стал думать, что она поняла урок каббалы слишком буквально. Если бы ка­кой-нибудь продюсер попросил ее помочь ему и сняться в его фильме бесплатно, вряд ли она согласилась бы. Мне казалось, что каббала учит нас чему-то другому. Тогда я поехал в магазин IKEA, купил мебель для дома, детскую мебель — словом, все, что было необходимо, и отправил счет Деми. Естественно, что вся мебель поступила в разобранном виде.
Мне было жаль помощников Деми, которым пришлось соби­рать огромное количество мебели. Впрочем, не думаю, что Де­ми поняла смысл моей шутки. Ее дружеское отношение ко мне не изменилось. Наверное, она решила, что мебель из IKEA от­вечает моему вкусу.

Деми — не единственная моя подруга из артистического мира. На вечеринке у Эда Лимато я познакомился с Фарой Фосетт. Эд устраивает вечеринки для номинантов на премию «Оскар» и их друзей каждый год. Мы с Фаррой сразу понра­вились друг другу и почти весь вечер провели за разговором. Когда она собралась уезжать, я проводил ее до машины.
Через несколько месяцев Фарра пригласила меня в свою квартиру на бульваре Уилшир. Она занималась живописью и скульптурой и хотела показать мне свои работы. Абстрактные работы Фарры оказались довольно хорошими. Мы выпили те­килы, я сыграл ей что-то из Мэри Джей Блайдж. Фарра рас­сказала, что мечтает устроить собственную выставку. И со вре­менем эта мечта исполнилась. Она действительно устроила вы­ставку в художественном музее. Я пришел на открытие. Мне было очень приятно, что ей удалось реализовать свою давнюю мечту.
В 2002 году меня пригласили на вручение «Оскаров», но на вечеринку журнала «Вэнити Фейр» прислали только один билет. Мне позвонила помощница Фарры и сказала, что Фарра хоте­ла бы пойти со мной. Я позвонил в «Вэнити Фейр», и мне ска­зали, что я могу прийти на вечеринку вместе с ней.
Вечером я приехал к ее дому на собственной машине. Теперь я ездил на черном «Кадиллаке Эскалейд» с 50 тысячами миль пробега. Когда я поднялся, она была еще в ванной. Полчаса я ждал спокойно, но потом крикнул, что пора ехать, потому что после полуночи никого пускать не будут.

Фарра открыла дверь ванной. На ней было простое черное шелковое платье до колена на тонких бретельках. Она выгля­дела потрясающе. Я заметил, что все платье засыпано пудрой, и стряхнул ее. Фарра посмотрелась в зеркало, поправила маки­яж и снова оказалась вся в пудре. Я снова отряхнул ее. Потом все повторилось еще и еще. Когда она в очередной раз решила поправить макияж, я чуть ли не силой оттащил ее от зеркала, и мы наконец поехали.
Мы приехали в ресторан. У входа толпились журналисты. Я спросил, не хочет ли Фарра пойти одна, но она попросила меня сопровождать ее.
Первым нас остановил репортер из сети «Е!». Он спросил у Фарры, как дела.
— В последний раз, когда вы писали обо мне, то переврали мое имя, — ответила она. — Вы даже не знаете, как оно пи­шется.
Она общалась с журналистами минут пятнадцать, и все это время репортер из «Е!» пристыжено стоял и молчал. Я потя­нул Фарру за собой, и мы направились ко входу.
Наконец, мы оказались внутри. Первым, кого мы встретили, был Райан О'Нил. Фарра явно встревожилась, но сказала мне, что хочет с ним поговорить. Я пошел танцевать с Хелен Хантю.
Когда я вернулся, Фарра все еще сидела рядом с Райаном.
Она сказала, что они собираются к Гарри Вайнштейну и что я могу присоединиться, если мне хочется. Меня не было в спи­ске гостей, и мне не хотелось получить от ворот поворот. Я ска­зал, что лучше им поехать без меня. Фарра немного подумала, а потом решила остаться со мной.
Ту ночь мы закончили в доме моего друга Энди Уилла. Там было полно геев, которые просто обожали Фарру. Она была в восторге.
В августе 2002 года Мадонна пригласила меня на свой день рождения в Роксбери. Приглашения пятидесяти избранным бы­ли разосланы от имени «миссис Ричи». Я сразу же вспомнил, что в бытность свою замужем за Шоном Мадонна никогда не называла себя миссис Пени. Она носила самое знаменитое имя во вселенной и никогда прежде не отказывалась от него. Я понял, что для того, чтобы порадовать Гая, моя сестра готова на все. Очень нежный жест, исполненный подлинной любви, но мне все же казалось, что во всем этом есть элемент актерства.
В приглашении говорилось, что приходить нужно только в кимоно. Лица в иной одежде на прием допущены не будут. У меня было очень красивое красное хлопковое кимоно с белой росписью. Я купил его в Токио во время турне «The Girlie Show». В нем я и отправился.
В доме горели свечи. Сад тоже был украшен очень красиво.
Там я встретил Гвинет и остановился с ней поболтать.
Вдруг она пронзительно закричала:
— Кристофер, ты горишь!
Я оглянулся. Огонь охватил мое кимоно. Я сорвал его с се­бя и залил водой. Мы с Гвинет затоптали огонь.
Под кимоно на мне были черные брюки и черная рубашка. И я пришел на прием в этой одежде.
Тут появилась Мадонна. Я показал ей мое обгоревшее ки­моно, в котором красовалась дыра размером с волейбольный мяч.
Она пожала плечами.
— Надевай так. На мой прием допускаются только те, кто одет в кимоно.
Она не спросила, все ли со мной в порядке, не получил ли я ожогов. Нет, ее волновали только ее гребаные правила.
Я не стал обращать на нее внимание и пошел танцевать с Гвинет.
Несмотря на мою непокорность Мадонна все же пригласила меня на генеральную репетицию нового концерта. Я приехал на студию «Сони» со смешанными чувствами. Когда я вошел, сцена была не освещена. Потом зажегся свет, и я увидел на сцене де­рево. Моя идея! Только теперь дерево казалось сошедшим с экрана «Калигулы» — оно было темным, зловещим и враждеб­ным. Таким оказалось и все шоу.

Я смотрел на сцену, и мне было грустно. Мне было больно видеть, что Мадонна поет не в полную силу. Судя по всему, она находилась в весьма мрачном состоянии духа, и это отразилось на шоу. Впрочем, я не стал ей об этом говорить. Я отлично знал, как много значит для нее турне, и хотел поддержать ее. Домой с репетиции я ехал один. Мне хотелось плакать. Я знал, что мог сделать ее шоу гораздо лучше. Я отлично знал, насколько лучше выглядит Мадонна, когда ее концерты правиль­но поставлены. Мне безумно хотелось, чтобы наши отношения были прежними.
Мы с сестрой редко говорили о самом сокровенном, но по­рой делились чувствами в письмах. В начале 2002 года по пись­мам сестры я понял, какие проблемы омрачают ее брак и как это сильно на нее влияет. Сестра писала, что во всем полагается на каббалу и часто видится со своим наставником.

В каждом ее слове сквозила любовь к Гаю. Несмотря на наши разногласия я понимал, что Мадонна сильно привязана к мужу. Я желал ей счастья в семейной жизни. Я послал Мадонне доб­рожелательное письмо, в котором принимал сторону Гая. Я изо всех сил пытался помочь сестре понять его уязвимость. Я писал, что ему приходится жить в фантастическом, невероятном мире, что у него есть собственное эго и собственное представление о себе. Возможно, я разрушал иллюзии Мадонны, но Гай явно пытался найти свой путь. В какой-то мере я писал не только о нем, но и о самом себе.
Мадонна ответила сразу же. Она писала, что в Лондоне по­рой бывает одиноко, но она надеется найти свой путь. Я наде­ялся на то же самое. Совершенно не важно, что Гай мне не нра­вился. Он был ее мужем, и я хотел, чтобы она была с ним сча­стлива.
И все же я волновался о Мадонне. Гай был на десять лет ее младше. Да, она не мешала ему заниматься собственными де­лами. Но они оставались очень разными людьми, совершенно по-разному относились к жизни и миру. Я не знал, смогут ли они преодолеть эти различия. Я надеялся, что каббала поможет им пережить сложные времена. Мне оставалось рассчитывать только на то, что откровенность Мадонны знаменует собой но­вый этап в наших отношениях. Я так мечтал, чтобы мы снова стали близки. В мае 2002 года Мадонна пригласила меня в Лондон на пре­мьеру пьесы «Бери — не хочу» (Up for Grabs), где она играла главную роль. Я полетел вместе со своим близким другом Дэви­дом Кули. 23 мая мы отправились на премьеру. Вместе с нами были Руперт и Гвинет. Пьеса была довольно странной. Мадон­на играла роль арт-дилера Лорен. По сюжету у нее были ин­тимные отношения с женщиной. В одной сцене спектакля Ма­донна брала в руки черный фаллоимитатор. Впрочем, содержа­ние пьесы от меня совершенно ускользнуло.

На премьере присутствовал и Гай, но мы не общались. На следующий день Мадонна пригласила меня на обед в свой дом на Мэрилебон. Судя по всему, кризис их брака прошел, и я вздохнул с облегчением.
Мадонна жила в отреставрированном георгианском доме с террасой, недалеко от Гайд-парка. В доме была великолепная лестница, пять жилых комнат, большая библиотека, восемь спа­лен и огромная гостиная с высоченными потолками. Но то, как Дэвид Коллинз оформил дом, мне не понравилось. Впрочем, кабинет Мадонны выглядел точно так же, как в нью-йоркской квартире, где его оформлял я.
Мы вышли прогуляться. Неожиданно Мадонна сказала:

Гай говорил мне про этот паб. Давай зайдем.

Но ты же никогда не пила пива, Мадонна, — удивил­ся я.

Теперь пью.

Мы вошли в паб. Мадонна заказала пинту темного. Я следил за ней, когда она пригубила. Мадонна притворялась, что любит пиво, но по выражению ее лица я понял, что это не так.
— Мой муж пьет пиво, и я хочу испытать то же, что и он, — объяснила она.
Я понял, что брак Мадонны и Гая спасет не только каббала. Мадонна изо всех сил старалась угодить мужу, и, судя по все­му, ей всегда это удавалось.

Вернувшись в Лос-Анджелес, я продолжал работать в рес­торане «Сентрал» на Сансет-Плаза. Я все еще был стеснен в средствах, но деньги мог получить только после открытия ресто­рана. Мадонна вложила в это дело 45 тысяч долларов, что бы­ло очень мило с ее стороны. Я надеялся на то, что наши отно­шения снова окрепнут.
В июне журнал «Форбс» поставил Мадонну на четвертое место в списке самых высокооплачиваемых артистов 2002 года. Ее доход оценивался в 43 миллиона долларов. Вскоре после это­го она начала сниматься в фильме «Умри, но не сейчас» в не­большой роли инструктора по фехтованию. Для этой же карти­ны она записала песню «Die Another Day».
Я посмотрел фильм и сразу же вспомнил свои детские мечты. Когда я учился фехтованию, то мечтал стать Эрролом Флинном. Мадонна, как всегда, реализовала свои мечты быстрее, чем я!
Параллельно с длинной, выматывающей и совершенно не­прибыльной работой в ресторане «Сентрал» я продолжал писать статьи для журналов «Интервью», «Инстинкт», «Айкон», «Жанр». Поскольку приближалась премьера «Унесенных» (Swept Away), я готовил интервью с Мадонной. Мне бы хоте­лось думать, что она позволила взять это интервью, потому что хотела помочь мне. Впрочем, у меня нет сомнений, что основ­ным ее мотивом, конечно же, была реклама нового фильма.
Я приехал к ней домой на Роксбери. Мне впервые со дня ро­ждения племянницы удалось провести какое-то время с Лолой. Я посадил ее на трехколесный велосипед, который подарил, ко­гда она родилась, и стал катать по саду. Лола хохотала. Ей яв­но нравилось кататься. Она учила французский и испанский, и мы немного поговорили с ней на обоих языках. Мы оба были совершенно счастливы.

Лола во многом напоминала мне Мадонну: большие глаза, внимание ко всему, что происходит вокруг нее, стремление уча­ствовать во всем. Сейчас ей было столько же лет, сколько было Мадонне, когда она и мы все потеряли мать. Я смотрел на Лолу, и мне очень хотелось, чтобы наша мама была жива и увидела свою внучку. Мне стало жаль девочку. Впрочем, кроме бабуш­ки по материнской линии, у Лолы было всё.
После интервью мы с Мадонной и Лолой сели обедать. Мадонна была очень строгой — наверное, чтобы произвести на меня впечатление. Она заставила Лолу сесть за стойку и обе­дать там. Дочери она подала пасту с томатным соусом.

Я не хочу это есть, — заявила Лола, отталкивая тарелку. Мадонна строго сказала, что нужно есть.

Но я не хочу, — хныкала девочка. Мадонна стала уговаривать дочь. Лола не поддавалась.

Тогда Мадонна пошла на переговоры:
— Послушай, Лола, если ты съешь свой обед, я позволю тебе сегодня надеть особый новый наряд.
Глаза Лолы вспыхнули. Но потом она снова затрясла голо­вой.
В конце концов Мадонна согласилась позволить Лоле на­деть особый наряд, если девочка съест хотя бы половину пор­ции.
Лола просияла. Она манипулировала матерью — и победила.
Хотя такие сцены разыгрываются на кухнях всего мира — все матери пытаются заставить своих детей есть, — меня увлек­ла динамика отношений между Мадонной и Лолой. Власть Ло­лы над матерью заинтересовала меня. Она научилась управ­ляться с Мадонной так, как никогда не мог ни я, ни кто другой в жизни этой женщины.

8 октября 2002 года вышел фильм «Унесенные». Это был римейк фильма Лины Вертмюллер 1975 года. Режиссером филь­ма был Гай, а главную роль сыграла Мадонна. Премьера состоялась в Лос-Анджелесе. В сценах сна Мадонна мне понра­вилась, но, как и раньше, все остальное только смутило. Карти­на не понравилась критикам и была удостоена пяти «Золотых малин». После разгрома «Шанхайского сюрприза» Мадонна должна была знать, что не стоит работать с мужем. «Шанхай­ский сюрприз» был подарком любящего мужчины. «Унесен­ные» же стали даром любви Мадонны Гаю.

 
 
 
  карта ссайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©
Предлагаем заказ пиццы и осетинских пирогов недорого.