инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 
 
 

 "Я честолюбива, но не будь во мне столько таланта, сколько честолюбия,
я стала бы жуткой уродиной".

     Однажды утром Эдам Олтер из "Готем Продакшинз" спешил по обшарпанному вестибюлю Дома музыки, когда его остановила девица в драных джинсах, жевавшая резинку. "Ого, - сказала она, перед тем как исчезнуть, - да ты вылитый Джон Ленон" Олтер не знал, что почти в это же время его деловая партнерша Камилла Барбоун столкнулась в лифте с девушкой диковинного вида. "Весь второй этаж был нашим, - говорит Барбоун, привлекательная рассудительная жительница Нью-Йорка, много лет работавшая с такими звездами, как Мельба Мур и Дэвид Йохансен, и для таких компаний, как "Коламбия", "Пилигрим", "Будда Рекордз" и "Ариста". - Когда я однажды утром я зашла в лифт, то увидела эту сногсшибательную юную леди с рыжими волосами, взбитыми в стиле "Принц Валиант". На следующий день девица с челкой "Принц Валиант" появилась опять.
- Еще не сделали? - спросила она.
- Простите? - переспросила Барбоун.
- Еще не сделали?
- Нет.
- Ладно.
Этот загадочный разговор в лифте повторялся несколько дней подряд. "Она меня дразнила, и я была заинтриговала", - признается Барбоун.

      Несколько дней спустя Барбоун не сразу нашла ключи от двери в коридор, где находилась ее контора, и та же самая бойкая девица в темных очках открыла ей дверь. "Ничего, - сказала таинственная незнакомка самым обычным тоном. - Когда-нибудь вы будете открывать мне двери". Тем временем Олтер уговорил Барбоун прослушать демонстрационную пленку, записанную неизвестной, но многообещающей певицей, которую он откопал. Он назвал ее имя: Мадонна. Большую часть записи Барбоун сочла не заслуживающей внимания, кроме одного куска - ранней версии композиции "Горение" ('Burning Up'). После этого олтер затащил Барбоун на репетицию этой самой Мадонны. И только тогда она обнаружила, что Мадонна с пленки и таинственная незнакомка, на которую она постоянно натыкалась, одно и то же лицо. "Я была потрясена, - вспоминает она. - Мадонна судя по всему, это планировала, а я ни о чем не догадывалась". Барбоун не стала обижаться, что оказалась игрушкой в чужих руках, напротив Мадонна покорила ее "очарование беспризорности. Уже тогда она была личностью". Барбоун приняла приглашение Мадонны посмотреть ее выступление в обшарпанном заведении в центре города -"Канзас-Сити", но из-за сильной мигрени не смогла поехать. Однако головная боль не шла ни в какое сравнение с тем, что ей пришлось испытать на другое утро, когда ее посетила Мадонна. "Она влетела ко мне в кабинет, - вспоминает Барбоун. - "Вы такая же как все!"- кричала она. - "Как вы могли не прийти? Ведь в этом вся моя жизнь!" Барбоун застыла в кресле, лишившись дара речи. "Впечатление было сильное, - признается она. - Она орала мне прямо в лицо, но я восхищалась ей. Мне еще не доводилось сталкиваться с таким напором". Барбоун извинилась, согласилась сходить на концерт в следующую субботу и потянулась через стол за записной книжкой, чтобы записать место и время. Мадонна перехватила книжку и ткнула ей в грудь Барбоун. "Нет, - сказала она, - извольте запомнить". Потом она ушла.

      В "Канзас-Сити", вспоминает Барбоун, она заняла место в зале среди публики, и Мадонна "высунулась из-за кулис, отыскивая меня взглядом. Убедившись, что я на месте, она начала концерт. На ней была серая мужская пижама с красными полосками и зашитой ширинкой. Волосы она перекрасила из рыжего в темно-каштановый цвет. С того момента , как я ее увидела, я уже знала, что это звезда первой величины. Ух ты, подумала я, с таким-то лицом многого можно добиться". Барбоун и в самом деле так разволновалась, что после первого номера спустилась в бар. "Она была на сцене всего полторы минуты, да еще с паршивой группой, но в ней было что-то потрясающее. От возбуждения мне не сиделось на месте. Потом она пришла ко мне и сказала, что у нее болит горло. Я сделала ей чай с медом и спросила: "Менеджер тебе нужен?" Она завопила: "Ура!" и бросилась меня обнимать".

     В день св. Патрика в 1981 году Мадонна сидела на полу в кабинете Барбоун, потягивая зеленое пиво, и слушала, как та разъясняет ей статьи контракта с "Готем Продакшинз". Затем Барбоун порекомендовала адвоката, который бы дал заключение по контракту. "Я знала, что она прославится, - говорит Барбоун, - и по мере сил постаралась предусмотреть любые возможные осложнения в будущем. Мне не хотелось, чтобы возникли какие-нибудь недоразумения, когда дело дойдет до официального заключения договора". Первоначальный контракт предполагал, что Барбоун будет единственным менеджером Мадонны в течение шести месяцев, затем договор предполагалось продлить на три года. Первым делом Мадонне требовалось подыскать жилье поприличней. Мадонна поездила и нашла комнатушку за 65 долларов в неделю на 30-ой улице напротив "Медисон-Сквер-Гарден". Барбоун выписала ей чек на оплату комнаты и, собрав все пожитки Мадонны - гитару со сломанным грифом и несколько старых, грязных, заношенных тряпок, - запихнула все это в такси. "Когда мы добрались, - говорит Барбоун, - я пришла в ужас от этой убогости. Место было просто неприличное, да и небезопасное. Но она относилась ко всему с легким сердцем, для нее, казалось, все это не имело никакого значения". Не жаловалась Мадонна и на голод, хотя Барбоун вскоре поняла, что она нередко ходит голодной. "Каждое утро, когда я приходила в Дом музыки, они сидела у дверей моего кабинета. И тут начиналось -"Дай мне яблоко", "Принеси йогурта" или "Хочу воздушной кукурузы с сыром". До меня быстро дошло, что ей, скорее всего, больше не на кого рассчитывать в смысле поесть".  Подписав контракт, Барбоун дала Мадонне денег, чтобы та смогла продержаться неделю с лишним. Часть денег ушла на ремонт велосипеда - единственного транспортного средства будущей звезды. "После этого она не стеснялась просить еще денег", - вспоминает Барбоун, интерес которой к Мадонне был не только профессиональным.

     Барбоун было двадцать девять, то есть она была старше Мадонны всего на семь лет, но изначально ее чувство к пытающейся пробиться певице было сродни материнскому. Как-то Барбоун и Олтер появились в отсутствие Мадонны в комнатке на 30-ой улице и решили переселить свою подопечную в комфортабельную квартиру на Ривесайд-драйв (там жили еще симпатичный мужчина средних лет и его взрослые сыновья близнецы), платить ей 100 долларов в неделю и позволять ей бесплатно пользоваться их студией. Взамен она дала "Готем Продакшинз" согласие на организацию своих выступлений, подбор музыкантов, руководство ее карьерой, а также - на 15 процентов всех прибылей. Здравый смысл не позволял Бароун и Олтеру рассчитывать, что Мадонна принесет им реальный доход в ближайшие месяцы, а то и годы. Чтобы помочь своей подопечной сводить концы с концами, Барбоун нашла для нее место домработницы. Через несколько дней перепуганная Мадонна позвонила Барбоун. Она перерезала палец осколком стекла, когда мыла посуду, и требовала, чтобы Камилла отвезла ее в больницу. "Крови было много, - признает Барбоун, - но в конце-то концов речь шла всего лишь о порезанном пальце. Мадонне хотелось, чтобы с ней нянчились как с маленькой, и я в первую очередь". Впоследствии Барбоун скажет, что Мадонна была "тогда почти наивной в своей милой несносной манере. И все время она кого-то просила ее чему-нибудь научить". Однажды она пришла в восторг, увидев, как одна из многоопытных подруг Барбоун держит сигарету. "Она подошла к моей подруге и сказала: "Научи меня курить". Подруга слегка обалдела, но показала Мадонне, как надо прикуривать, как держать сигарету, как затягиваться. Отходя, та уже знала, как надо курить, чтобы произвести впечатление. В этом была вся Мадонна". Пока Мадонна днями возилась с пылесосом, а по ночам сочиняла песни, Барбоун разогнала третьесортных музыкантов из ее группы и стала сколачивать новую команду. Это заняло несколько месяцев ("У меня до сих пор в ушах хныканье Мадонны: "Мне нужна своя группа. И нужна сейчас", - вспоминает Барбоун.) В итоге она подобрала столь авторитетных музыкантов, как Джон Кей (бывший бас-гитарист у Дэвида Боуи), гитарист Джон Гордон, клавишник Дейв Френк и ударник Боб Райли. Со стороны Мадонны последовала лишь одна заявка: взять ударником все того же Стива Брэя. Барбоун отказала: у Мадонны уже есть ударник, Боб Райли. К тому же Барбоун знала, что Брэй и Мадонна были любовниками. Как менеджер, Барбоун решительно выступала против связей внутри группы, так как они обычно вели к дрязгам.

    "Я изложила Мадонне правила, - говорит она. - Никаких интрижек с музыкантами из своей группы. Вокруг и без того полно разбитых сердец, нечего множить их число. Она ответила: "Не волнуйся насчет этого", после чего первым делом затащила к себе в постель Райли". Когда Барбоун прижала ее к стене, Мадонна поначалу отпиралась, а потом потребовала, чтобы выгнали Райли, а на его место взяли Брэя. "Мне пришлось уволить Боба, - вспоминает Барбоун, - и это разбило ему сердце". Потом она собрала всю группу. Мадонна сидела, болтая ногами, и жевала резинку, выдувая огромные пузыри. Барбоун уже тем временем весьма недвусмысленно посоветовала музыкантам "держаться от Мадонны подальше". Материнская забота Барбоун и выражалась во внимании, которое она проявляла к здоровью Мадонны. Когда ей удалили сразу четыре зуба мудрости, именно Барбоун оплатила счет дантиста и отвезла ее к себе домой, в Бейсайд, район Куинз. "Она хотела покончить с этим раз и навсегда, поэтому ей удалили все четыре зуба одним махом, - вспоминает Барбоун. - Лицо ее опухло, всю ночь шла кровь, и всю ночь она проплакала. Она меня разбудила, я ее обняла и как могла успокаивала". Участие Барбоун не ограничивалось заботой о зубах Мадонны. Она даже сводила Мадонну в пункт планирования семьи и договорилась, чтобы ей выдавали предохранительные таблетки. "Меньше всего мне хотелось, - говорит она, - видеть Мадонну беременной". Мадонна не возражала против того, чтобы Барбоун с ней нянчилась. На двадцать месяцев Барбоун стала главным человеком в ее жизни - вскармливая ее талант, дирижировала ее карьерой и вскармливала ее самолюбие. "Мадонна буквально сидела у меня на коленях, - говорит Барбоун. - Ей необходим физический контакт с другой женщиной, ей нужно, чтобы с ней нянчились. Смерть матери по-прежнему гнетет ее. Она еще не перестала искать мамочку".

     С самого начала Барбоун сумела разглядеть возможности Мадонны и успешней, чем кто-либо, убедила ее в том, что она может стать звездой. Барбоун и Эдам Олтер говорили ей, что успех неминуем, если она поменяет хард-рок на что-нибудь более облегченное, коммерческое. Вкусы Мадонны претерпевали колоссальные изменения, но - в противоположном направлении: в сторону тяжелого городского фанка. Чтобы угодить патронам, она делала музыку, соответствующую главному направлению даже в большей степени, чем им хотелось, но потом до утра просиживала в студии с Бреем, где писала и записывала скрипучие мелодии вроде тех, что звучали на улицах.

       До конца 1981 года у Барбоун и Мадонны сложились очень близкие отношения. День рождения обеих приходился на одно и то же число - 16 августа, и они вместе отмечали двадцатичетырехлетие Мадонны и тридцатилетие Барбоун. "Росла она в Детройте и океана никогда не видела", - вспоминает Барбоун. На белом "Шевроле Импала" модели 1975 года, принадлежащем ее отцу, она свозила Мадонну на побережье у Фар-Роквей на Лонг-Айленде. Здесь они пошли на пляж, и Мадонна "почти два часа бултыхалась в бассейне с горками". День они завершили ужином с омарами - впервые в жизни Мадонны. "Потом она мне сказала, - с грустью вспоминает Барбоун, - что это был лучший день в ее жизни". Как ни странно, но до Мадонны с трудом дошло, что означает для нее надвигающаяся слава. "Мы шли по берегу, и она была просто зачарована там, что я ей рассказывала, - вспоминает Барбоун. - Я ей объяснила, что это такое - разъезжать на лимузинах, иметь полную свободу творчества и, появляясь на улице, всякий раз собирать вокруг себя толпу. Я ей сказала - пусть готовиться быть все время на ввиду у публики и к перегрузкам, которым подвергается звезда. Поначалу она казалась несколько обалдевшей; она и в самом деле не верила, что все это когда-нибудь будет".

     Часто казалось, что Мадонна ничего не воспринимает всерьез и ее игривость может принимать совершенно неожиданный оборот. Однажды Барбоун, уезжая на несколько дней, попросила Мадонну посмотреть за ее двумя пуделями, Норманом и Моной. По возвращении Барбоун обнаружила, что Норман выкрашен в оранжевый цвет, а Мона в розовый. В добавок Мадонна написала краской на одной собаке FUCK, а на другой SEX. "Мне было тоскливо, - сказала она Барбоун. - Хоть чем-то надо было заняться". Некоторое время Барбоун подпитывала Мадонну "маленькими радостями". Они обе были заядлыми киношницами, "особенно Мадонна. В кино ходили почти ежедневно". Еще им нравилось мотаться по магазинам подержанной одежды, где они искали всякие экстравагантные штучки для уже самобытного гардероба Мадонны. "Она могла нацепить на себя что-нибудь кошмарное - и выглядеть сногсшибательно, - говорит Барбоун. - Могла купить рубашку за полдоллара и сделать в ней разрезы. Обычно она носила вещи, которые были ей велики, заляпанные краской мужские штаны, туфли на высоком каблуке, какой-нибудь лоскут в спутанных волосах". Любимая драгоценность Мадонны: бирюзовые четки, принадлежавшие еще ее бабушке.

     Выходные они проводили в художественных музеях, бродили по Центральному парку или ходили в кино. Пока за нее оплачивали счета другие, Мадонна казалась довольной всем, что ей предлагала Барбоун, но за одним немаловажным исключением. Камилла Барбоун, мысли которой были заняты не только музыкальной карьерой Мадонны, предвидела, что ее юная протеже пожелает податься в актрисы. По этой причине Барбоун записала ее в студию знаменитой актрисы и педагога Миры Ростовой. Мадонна сбежала оттуда через день, потому что сочла учебу "слишком тяжелой", а педагога "стервой" По свидетельству Барбоун, Ростова была рада от нее избавиться. "Эта девица никогда не станет актрисой, - сказала Ростова Камилле. - Она слишком вульгарна и думает, что уже все знает. Кроме того, она мне не нравится".  "Актерское мастерство всегда было у нас камнем преткновения, - говорит Барбоун. - Я хотела, чтобы она развивалась. Но ей совсем не светило потеть, чтобы стать настоящей актрисой". Мадонне больше нравилось валяться на полу в своей комнате и фотографировать себя "Поляроидом". "Кого она в последствии сыграла в "Безнадежных поисках Сюзен", так это Мадонну, - говорит Бароун. - То, что она делает в фильме, она сотни раз делала на моих глазах".

     В середине 1981 года Мадонне пришло время выступить в новом своем амплуа. Первое ее появление состоялось в клубе рокеров под названием "Ю.С.Блюз" на Лонг-Айленде. За несколько дней до концерта Барбоун шла через Таймс-Сквер, когда заметила толпу, собравшуюся вокруг молодых танцоров-брейкеров. Она положила в их сигарную коробку банкноту в двадцать долларов и свою визитную карточку. В тот вечер Мадонна совершила свой первый выход под эгидой Барбоун: она появилась на сцене в мужском смокинге и в золотистом свитере с бисером и огромной красной буквой "М" на груди" точь в точь девица-тамбурмажор". Под аккомпанемент классных музыкантов и в сопровождении трех брейкеров она вертелась, прохаживалась и прыгала, исполняя свою песню "Разговор на тротуаре" ('Sidewalk Talk') (эта вещь позже появилась в дебютном альбоме ее будущего друга "Мармелада" Бенитеса).

     "Она потела так, что зрители в первом ряду промокли", - заметила Барбоун об этом первом незабываемом выходе. В одном эпизоде Мадонна подошла к самому краю сцены и выудила из зала маленького мальчика, чтобы спеть лично ему. "После этого я велела ей приласкать мальчишку, когда она будет ему петь", - вспоминает Барбоун. Начиная с этого случая в "сценарии" выступления Мадонны всегда предусматривался мальчонка в первом ряду - не старше тринадцати - четырнадцати лет, - с тем, чтобы она могла его ласково поглаживать во время пения. "Ей действительно нравился этот трюк с мальчиком, - говорит Барбоун, - но вне сцены она совсем не любила детей. Ее интересы были направлены в сторону взрослых". Наркотики в эти интересы не входили. В то время, как почти все вокруг пристрастились к тому или иному зелью, Мадонна от этого в основном воздерживалась. По свидетельствам Барбоун и других, она от случая к случаю баловалась марихуаной. "Однажды она нюхнула кокаина, скривилась и сказала: "Уберите от меня это мерзкое дерьмо!"

     Решительное "нет" Мадонны наркотикам в меньшей степени объяснялось заботой о сохранении здоровья или страхом перед законом, чем стремлением в любую минуту быть хозяйкой самой себе. Один из ее тогдашних знакомых сказал: "Она могла смотреть на это людское море и знать, что она здесь практически единственная, кто полностью не принадлежит толпе. Уверен, она чувствовала себя богиней".  За десять лет работы в музыкальном бизнесе Барбоун навидалась всяческих отклонений и извращений человеческой природы, по крайней мере считала, что ее мало чем удивишь. Но она утверждала, что сексуальными играми Мадонны была ошарашена. Когда к Мадонне приезжала ее близкая подруга из Мичиганского университета. Барбоун порой чувствовала себя мамашей двух расшалившихся подростков. Она вспоминает:" Они вели себя как маленькие девочки - менялись одеждой и играли друг с другом. У них была привычка садиться на заднее сиденье моей машины и просто целоваться". Проявив интерес к мужчине, Мадонна и ее подруга подвергали того своеобразному испытанию: начинали целоваться у него на глазах и смотрели, как он на это отреагирует. "Если его это не смущало, - рассказывает Барбоун, - они решали, что с ним все в порядке. В этом случае он доставался той, которая его хотела".  Была ли она бисексуальна? "Мадонна любит красивых женщин, - утверждает Барбоун, - и испытывает сексуальное влечение к любому красивому человеку, будь то мужчина или женщина". Мадонна не пыталась скрыть свою сексуальную двойственность. Барбоун вспоминает, что Мадонна, которая "обильно потеет на сцене", по окончании каждого концерта вбегала в свою гримерную, сдирая на ходу промокшую одежду, и требовала, чтобы Барбоун "вытирала ее. Конечно, она меня дразнила".

     Еще меньше Мадонна пыталась скрыть свою бисексуальность, когда ходила на концерты одной из своих кумиров -Тины Тернер. По утверждению Барбоун, Мадонна упорно держалась ближе к самой сцене - "чтобы разглядывать снизу ноги Тины".  Когда речь заходила о противоположном поле, Мадонна большей частью использовала все тот же обезоруживающе прямой подход, который еще в юности весьма успешно применяла по отношению к мальчикам из Сент-Эндрюс. "Она любит секс, - замечает Барбоун, - и будет преследовать любого мужчину , кого захочет. В Мадонне сильно мужское начало. Она соблазняет мужчин подобно тому, как мужчины соблазняют женщин". По свидетельству Барбоун, даже тогда, когда Мадонна боролась за признание, выступая в самых паршивых клубах нижнего Манхеттена, "она всегда поражала мужчин. Она очаровательна и соблазнительна. Она часто гладит мужчин по плечам, шее и лицу, если те ей нравятся". В результате, заключает Барбоун, "она обладает поразительной способностью манипулировать мужчинами, основанной на ее чувственности и потенциальной склонности к соискателям. Молодые люди из ее окружения просто ждали своей очереди улечься с нею в постель. Но она была большой кокеткой - держала их на расстоянии, не позволяя однако, угаснуть их интересу и любопытству. Она никогда не была вынуждена с кем-то там переспать".   

     Обычной стратегией Мадонны было - выводить мужчин из равновесия. "Она умела приручать мужчин, подходя к ним вплотную, - рассказывал Барбоун. - Выбирает кого-то одного и говорит нечто вроде "Не хочешь остаться после репетиции немного поиграть?" И вот, они играют, а потом она говорит: "Почему ты не пригласишь меня куда-нибудь выпить?" Потом она смотрит парню прямо в глаза и говорит: "У тебя роскошные губы, почему ты меня не поцелуешь?"  Как-то Барбоун привела на концерт Мадонны своего шестнадцатилетнего двоюродного брата, красивого брюнета, и та весь вечер пыталсь его соблазнить. "Встань так, чтобы я тебя видела", - сказала она ему. Уже во время концерта она схватила его за шиворот и пела только ему. Потом Барбоун застала их обнимающимися в гримерной Мадонны и растащила в стороны. "Ты что, на видишь - он совсем еще мальчик?" - воскликнула Барбоун. "Верно, - ответила Мадонна, пожав плечами, - но чертовски миленький". Барбоун не сомневалась в том, что если бы она не отвезла его домой, к родителям, то эту ночь он провел бы в постели с Мадонной. Но даже при этом она утверждает: "Ни один мужчина, находившийся рядом с ней, на мог в нее не влюбиться".  Но никто лучше самой Мадонны не мог оценить ее совершенство. Однажды во время фотосъемок с ее шеи соскользнули любимые бабушкины бирюзовые четки с распятием и упали прямо в джинсы, которые она застегивала. "Смотрите" - радостно завопила она. - Даже Бог лезет ко мне в штаны!"

     "Она - чрезвычайно сексуальное существо, - вздыхает Барбоун. - Она умеет общаться только таким образом, других способов просто не знает. Это для нее все. В то же время секс для Мадонны ничего не значит. Он лишь средство, а не цель. Она относится к сексу также, как некоторые мужчины из самых неразборчивых. Побить Мадонну ее собственным оружием удалось музыканту - виртуозу Кену Комптону. Светловолосый голубоглазый, худощавый Комптон не относился к типу мужчин, которые нравились Мадонне. "Мадонна обычно гоняется за латинозами или светлыми неграми, - говорит Барбоун. - Кенни отличался весьма арийской внешностью и отменным хладнокровием. Он проделал с Мадонной то же самое, что она делала с другими: не отвечал на звонки, опаздывал, крутил шашни с другими девицами. Она ему названивала, кричала, рыдала в трубку. Кен заставил ее сходить по нему с ума".

       Если не считать Кена Комптона, Мадонна так гордилась своей властью над мужчинами, что это порой приводило к трениям с Барбоун. Как-то раз вечером Мадонну, ее мичиганскую подругу и Барбоун не пустили в модный нью-йоркский клуб "Андерграунд". Напрасно Барбоун спорила и пыталась доказать, что их имена есть в списке, - швейцар стоял на своем. Тогда Мадонна заорала во всю глотку :"Эй, парень, ты, что меня не помнишь? Мы ведь недавно провели ночку вдвоем!" всю троицу тут же впустили.  Барбоун развязность Мадонны по меньшей мере смущала. В тот вечер, когда они возвращались домой, Мадонна и ее подруга обнимались на заднем сиденье. "Всю дорогу я обзывала ее шлюхой. Мадонна очень гордилась своими амурными похождениями и хотела, чтобы об этом знали все. Я же, напротив, хотела, чтобы в глазах публики она выглядела вполне благопристойно. Чистая глупость с мое стороны".  Их стычки по этому и другим поводам набирали обороты. "Мы постоянно орали друг на друга, - говорит Барбоун. - Мы так скандалили, что музыканты вставали и уходили. Она была стервой, но я могла быть еще поизрядней. Я была единственной, кого ей не удавалось переспорить".

     Несмотря на все их разногласия, Барбоун следила за тем, чтобы Мадонна всегда знала себе цену. Даже в замызганных клубах с посыпанными опилками полами Мадонна, получая 10 долларов за вечер, держалась так, будто выступала в забитом до отказа Мэдисон-Сквер-Гарден.  "Уже тогда она вела себя как истинная звезда, хотя была еще пустым местом, - вспоминает обозреватель журнала "Виллидж войс" Майкл Масто, который тогда состоял в другой группе. - Микрофон она проверяла со всех сторон. Нас она к нему близко не подпускала. А когда мы заканчивали первое отделение, она не пускала нас в раздевалку. Ее менеджер говорила: "Вам придется уйти. Мадонна одевается". И это при том, что раздевалка была единственная на всех мы все же настаивали на своем и оставались. Я подумал: "Из этой девицы толку не выйдет. Она изрядная стерва. Она перессориться с кем только можно и быстро останется у разбитого корыта".  Получилось как раз наоборот. Именно потому, что Мадонна не желала щадить чувства миллионов людей, Мадонна стала в итоге самой знаменитой женщиной в мире. Но сперва ей надо было добиться хорошего контакта на запись. Мадонна с Брэем и еще двумя музыкантами в студии "Готем" записала демонстрационную кассету с тремя песнями: "Вставай" ('Get Up'), "Парень из общества" ('Society's Boy'), "Любовь на ходу" ('Love On The Run') и балладой, которую Мадонна посвятила Барбоун "Ты мне нужна" ('I want You').

     Барбоун распространила запись, и к осени 1982 года представители, продюсеры, агенты компаний и составители радио - и телепрограмм всех мастей уже соперничали, стремясь заполучить Мадонну. Прослушав демонстрационную кассету, в "Готем" из не менее чем девяти компаний грамзаписи, чтобы сообщить о готовности заключить договор с заводной певицей, обладательницей провокационного имени. Камиле Барбоун и Эдаму Олтеру очень хотелось подписать контракт и пополнить капиталы компании, которой поддержка восходящей звезды нанесла изрядный урон. "Бывали дни, - говорил Олтер, - когда я приходил в банк, а счет оказывался пустым. Пустым. Все уходило на проталкивание Мадонны". Барбоун добавляет: "Мы держали Мадонну на плаву, сколько могли. Но теперь нам требовался приток средств".

      Но пока вокруг Мадонны шла возня, Барбоун заметила, что сей предмет всеобщих домогательств повел себя несколько странно. Мадонна тихим голосом говорила о том, каким ударом для нее была трагическая смерить матери, и о яростном соперничестве в семье. Однажды вечером она высказала убеждение, что Элвис Пресли умер в день ее рождения " не случайно. Его душа перешла в меня и дала мне силы выступать". Не касаясь вопроса о переселении душ (Мадонне исполнилось девятнадцать лет 16 августа 1977 года, когда умер Пресли), Барбоун была совершенно убеждена, что Мадонна говорила вполне серьезно.  Так оно и было. С ходом лет Мадонна начала верить, что она обладает еще и даром предвидения. "Мадонна была очень чувствительной, с очень тонким душевным настроем, - утверждает Кристофер Флинн. - Иногда случались вещи, которые люди могли бы списать на счет совпадений, но мы-то знали, что к чему". Мадонну не оставляло предчувствие, что ее могут убить прямо на сцене, как звезду "кантри" которую застрелили на глазах у публики в известном фильме "Нэшвилл". В сознании Мадонны эта сцена превратилась в живую пугающую действительность. "Ей неизменно казалось, что среди публики есть некто, кто собирается вскочить на сцену и застрелить ее", - утверждает Барбоун. В результате Мадонна еще не успела стать звездой, а Барбоун уже наняла ей в телохранители Романа Фандадора по прозвищу Фанди. "Уже в то время она доводила публику до неистовства, - рассказывает Барбоун. - После выступлений Фанди буквально сгребал ее в охапку и, подняв над головами зрителей, уносил в безопасное место. Она жутко боялась". После каждого представления Мадонна "страшилась оставаться в одиночестве, - говорит Барбоун. - поэтому я часами катала ее на машине, пока к ней не возвращалось ощущение безопасности. Она терпеть не могла оставаться одной".

       Мадонна редко оставалась одна. В компании новых друзей и поклонников она лихо отплясывала не в клубах тяжелого рока, выбранных для нее Барбоун, а в молодежных дискотеках "Рокси", "Парадайз Гараж", "Континентал", "Пирамид Клаб" и "Данстерии". Мадонна, которая по-прежнему не стеснялась попросить об одолжении почти незнакомых людей, не слишком сопротивлялась льстивым речам продюсеров и боссов индустрии звукозаписи, которые хотели обойти "Готем" на повороте.  "Больше двух лет я была ей вместо мамочки, и она была благодарна за те простые вещи, которые я для нее делала, - вспоминает Барбоун. - Потом Мадонна поняла, что может иметь все, что захочет. Я наблюдала за ее превращением из действительно милой девушки в существо, которое по-настоящему уверовало в свой рекламный имидж. Мои усилия придать ей самоуверенности обратились против меня. Я понимала, что теряю ее. Те самые люди, с кем я же ее познакомила, теперь приглашали ее на концерты у меня за спиной и водили на вечеринки".   Напряжение в их отношениях возросло, когда Барбоун попыталась как-то защитить свои значительные вложения в Мадонну. Во время одной ожесточенной перепалки Барбоун пришла в ярость. "Я на нее наорала и заявила, что она игрушка в чужих раках, что она эгоистка, которая плюет на всех". Мадонна расплакалась, но малоубедительно. "В эту минуту я поняла, что утратила над ней контроль. Я обнаружила, что создала чудовище, которое на меня же и наброситься". Разъяренная тем, что она считала предательством Мадонны, Барбоун пробила кулаком дверную филенку, сломав руку в запястье. Мадонна даже не пыталась помочь. "Она даже не открыла мне дверь, даже не шелохнулась, - вспоминает Барбоун. - Я испытывала страшную боль, но в Мадонне не было ни капли сочувствия. Сострадание ей не знакомо. В ее глазах это признак слабости". 

      В эту минуту отчаяния духовно сломанная Барбоун призналась Мадонне, что больше не сможет содержать певицу. "Я больше не смогу делать все, что ты хочешь, - сказала она. - Не смогу выполнять твои прихоти".  Мадонна согласилась. "Я стерва". Потом пожала плечами: "Мне всегда хочется большего".  "Мадонна похожа на губку, - замечает Барбоун. - Она высасывает все, что можно, и высосав досуха, переходит к следующей жертве".  В середине 1982 года, когда у "Готем" истощились запасы наличности и не было постоянного контракта на запись, музыканты из группы Мадонны ушли туда, где им платили. Для Мадонны, казалось, самое время переоценить свое положение. Они с Брэем вынуждены были признаться, что не просто не довольны песнями в стиле рок-поп, которые их заставляет писать Барбоун, но ненавидят их. Во время очередной перепалки Мадонна бросила Барбоун в лицо: "Я не могу больше этим заниматься! Я собираюсь все начать заново".

      Этот удар оказался сокрушительным для Барбоун. "Я все поставила на Мадонну, - сказала она, - а та меня чуть не уничтожила. Но, - добавляет она уже годы спустя, - у меня нет к ней ненависти .Мне ее не хватает".  По здравом размышлении Барбоун пришла к выводу, что Мадонна рассматривает себя "как продукт непорочного зачатия. Правила обязательные для всех на нее не распространяются. Она была ненамеренно зловредной - просто неспособной смотреть на жизнь глазами других людей. Она хотела именно то, что хотела, а если ей этого не давали, она поворачивалась к вам спиной".  Компания "Готем" не собиралась просто так отпускать Мадонну. Барбоун и Олтер объявили о намерении подать на нее в суд на основании того, что их контракт не был расторгнут в установленном порядке. Что касается демонстрационной кассеты с четырьмя композициями, которая стала известна в музыкальном мире как "Готемская запись", то Барбоун и Олтер ввязались в многолетний судебный процесс за право на потенциально ценную запись, процесс, не завершившийся и в 1990-е годы. Кассета, которой совместно владеют "Готем", Мадонна и студия "Мидиа Саунд", где она была записана, может быть тиражирована лишь с согласия всех трех сторон. "Мадонна никоим образом не позволит мне сделать миллионы на этой кассете, - говорит Барбоун. - Она все еще меня наказывает".

     Одна лишь Мадонна не захотела увязнуть в трясине судебного крючкотворства. Она вернулась со Стивом Брэем в Дом музыки, где их единственной мебелью стали ящики из-под яиц. Снова представленные самим себе, Мадонна и Брэей опять сели на вынужденную диету, состоявшую из кукурузных палочек с сыром, к которым иногда добавлялся консервированный тунец. Успев отшить Перл Лэнг, Патрика Эрнандеса, Дэна Гилроя, а теперь и Камилу Барбоун из "Готем", Мадонна уже без колебаний сбрасывала за борт друзей и любовников, как только в них отпадала нужда. Еще оставался Брэй, но однажды уже Мадонна покинула его не моргнув глазом, когда перебралась из Мичигана в Нью-Йорк, и сейчас он не питал никаких иллюзий по поводу будущего. С верным Брэем, всегда готовым ее поддержать, Мадонна с головой окунулась в бурлящий, угарный мир ночной жизни Нью-Йорка. Она искала стиль, который вознесет ее к звездам, - и достаточно влиятельного и могущественного в музыкальных сферах человека, который дал бы ей старт.

 

ГЛАВА 7

ГЛАВА 9

 
 
 
 
 
  карта ссайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©
Полотна для сабельных пил, выбор компрессора для покраски авто